Поцелуй под омелой
Шрифт:
– Камилла, усмири наконец свой материнский инстинкт. Или тебе нужно напомнить о том, что ты не перестала быть женщиной? – Ричард наклонился и слегка коснулся губами ее губ. – Причем очень сексуальная... женщина. Ты всегда заводила меня с полуоборота.
– Ричард...
– И сейчас я уже весь горю. Коснись моего лба.
Камилла с нарочитой небрежностью приложила ладонь к его лбу.
– Температура тридцать шесть и шесть. Пульс в норме.
Она собралась отдернуть руку, но Ричард крепко сжал ее пальцы в своей руке.
– Камилла, вспоминала ли ты хоть иногда обо мне за все эти годы?
– Я не обязана перед тобой отчитываться!
Словно не услышав ее ответа, Ричард продолжил тем же сладковато-пьянящим голосом змия-искусителя:
– А я часто думал о тебе. Вспоминал ночи нашей близости. Наши тайные свидания, полные страстных признаний... Я никогда не испытывал к Элизабет каких-либо сильных чувств. У меня были женщины, но...
– Ты тоже не обязан мне ничего объяснять. В конце концов, ты изменял не мне! – Камилле трудно было скрыть уязвленное самолюбие и ревность, неожиданно проснувшиеся в ней после признания Ричарда.
– Тебе. Элизабет я не мог изменить, потому что никогда не любил ее... по крайней мере, так, как тебя.
– Пожалуй, я выпью бокал шампанского, – заметила Камилла как можно более беспечным тоном. – После беготни и преследования жутко хочется пить.
Ричард лукаво улыбнулся и поспешил наполнить приготовленные персоналом отеля бокалы.
– Выпьем за наше будущее! – поднял тост Ричард.
– Ты, наверное, хотел сказать, за прошлое, – не упустила случая съязвить Камилла.
– За будущее! – упрямо повторил Ричард и одним глотком осушил бокал.
Камилле оставалось лишь последовать его примеру.
– Почему ты такая... мм... скрытная?
Ричард позволил себе немного расслабиться. Скинул ботинки. Снял пиджак. Ослабил узел галстука. Небрежно расстегнул две верхние пуговицы на рубашке... Камилла молча следила за его манипуляциями.
– Ты ведь тоже хочешь меня. Хотя бы ради того, чтобы выяснить, изменилось ли что-нибудь за двадцать лет.
Камилла не успела ничего ответить. Пока она выстраивала в своей голове убийственно-убедительный довод в пользу того, что она забыла о существовании Ричарда лет эдак девятнадцать назад, он наклонился и прильнул к ее губам. Вопреки здравому смыслу Камилла ответила на страстный поцелуй. Разум кричал ей: «Остановись! Вспомни о том, как Ричард предал тебя. Сколько страданий ты перенесла из-за этого мужчины! Двадцать лет ты только и делала, что пыталась забыть о нем. Он никогда не любил...».
Однако сейчас Камилле было наплевать на доводы разума. Она парила над землей, мечтая лишь о том, чтобы поцелуй никогда не кончался. Пусть Ричард вечно ласкает ее... Пусть его губы страстно ищут и нежно терзают ее губы... Пусть сладостная пытка не заканчивается...
Камилла едва слышно вздохнула, когда Ричард начал покрывать поцелуями ее шею. Камилла запрокинула голову, чтобы насладиться приятными ощущениями. Ричард провел языком по изгибу ее шеи, плотно сжал губами мочку уха, а затем пощекотал языком ушную раковину. Камилла снова вздохнула. Ричард спустился ниже. Теперь он истязал губами и дразнил языком ее грудь.
Ричард воспринял вздох Камиллы как приглашение. Он опустил ее на широкую кровать, а сам навис над ней, не переставая целовать. Камилла отвечала на быстрые, нетерпеливые поцелуи Ричарда, ловя его прерывистое дыхание... Ее рука скользнула под его рубашку. От прикосновений к горячей коже по пальцам Камилла пробегали электрические разряды, распаляя ее все сильнее.
– Камилла, я хочу тебя, – прошептал Ричард, сжав хрупкую как тростинка женщину в объятиях и уткнувшись головой в ее грудь. – Ты создана для меня, Камилла. Я всю жизнь любил только тебя...
– Ричард, пожалуйста...
– Ничего не говори. Не будем больше терять время. Мы и так ждали этого момента двадцать лет.
– О, Ричард, я тоже... тоже хочу быть твоей. До конца. – Камилла закрыла глаза и поцеловала его со всей неудержимостью, страстью и нежностью, на которые только была способна.
Больше не нужно было ничего говорить. Их тела сами знали, что нужно делать.
Камилла проснулась с улыбкой на губах, но тут же устыдилась столь явного проявления радости. Вот еще! Пусть этот самоуверенный – ничуть не изменился! – Ричард Стоун не думает, что она снова растаяла в его объятиях и забыла обо всем на свете... Кстати о забывчивости. Что она делает в незнакомой комнате, так похожей на номер отеля?
Череда событий последних двадцати четырех часов пронеслась в голове Камиллы стремительнее торнадо. Грейс сообщила, что выходит замуж за Александра Стоуна... Камилла, придя в ужас оттого, что ее дочь может вступить в любовную связь со сводным братом, сломя голову несется в аэропорт и поднимается на борт первого самолета до Лондона... Затем скандал в доме Ричарда... былые чувства, воспоминания, исчезновение Грейс... снова скандал... совместные с Ричардом поиски Грейс... разговоры о былой любви... шампанское, роскошный номер в отеле...
Боже, я сошла с ума! Я снова позволила Ричарду лишить меня покоя! Я снова позволила себе влюбиться в него! А может быть, я никогда и не забывала о нем?
– О чем думаешь? – От Ричарда, склонившегося над ней, пахло мятой и одеколоном.
– Что я скажу дочери.
Ричард рассмеялся.
– Тебе это кажется смешным? – обиделась Камилла. – Сначала я запрещаю ей встречаться с Александром, а затем провожу ночь с его отцом!
– А по-моему, очень забавная комбинация. Думаю, наши дети оценят по достоинству нашу... мм... пылкость.
– Хороший пример для подражания, – скептично заметила Камилла, приподнявшись на локтях. – Где мой свитер?
– Я аккуратно сложил твои вещи вон на той скамейке.
– Мог бы и не напоминать о том, что ночью мы буквально срывали одежду друг с друга, словно голодные звери, рвущие на части добычу.
– Ты всегда просыпаешься в таком дурном настроении или я тебя не удовлетворил? Я не против повторить.
Ричард лег на нее, но Камилла громко запротестовала:
– Поднимайся! Мне еще нужно привести себя в порядок и позвонить!