Чтение онлайн

Ройс было так невыносимо грустно слушать этот горестный рассказ, что у нее по-настоящему заболело сердце. Внутри у нее распрямилась пружина, прежде сдерживавшая проявление чувств, и она громко всхлипнула. Она любила детей, всегда хотела иметь своего ребенка. Каково это – лишиться ребенка, когда ты чувствуешь себя в западне, совершенно беспомощной?

Уолли выключил магнитофон и потрепал ее по руке. Глаза его были полны сострадания.

– Это далеко не все. Но давай сперва послушаем сестру Марию Агнес. Тогда ты ознакомишься с историей Митча в хронологическом порядке.

Ройс через силу кивнула. Митчу действительно нельзя было оставаться в Фэр-Акрз, иначе он совершил бы преступление, но она не могла не думать о несчастном одиноком мальчугане, утратившем одним махом любимого четвероногого друга и мать.

Уолли внимательно посмотрел на нее и вынул из кармана фотографию.

– Эмма сняла Лолли и Митча. Тогда ему было пять лет.

Ройс дрожащими пальцами взяла у него выцветшую фотографию.

– Какой милый! Взгляни на эти веснушки! А Лолли – просто красотка!

У матери Митча были такие же, как у него, темные волосы и пронзительные голубые глаза. Фотография была очень трогательной: мама с сынишкой. Именно такие сюжеты выбирают для слащавой рекламы специалисты с Мэдисон-авеню. Глядя на них, невозможно было догадаться, какие терзания им предстоят.

ХОЧУ К МАМЕ!

КАК Я БУДУ ЗДЕСЬ ОДНА, БЕЗ МОЕГО РЕБЕНКА?

Ройс смахнула слезы. В ней мощно забурлили материнские инстинкты. О, как она любила Митча! Как ей хотелось обнимать его, дарить ему любовь, которой он был лишен столько лет!

– Ты готова слушать разговор с монахиней? – спросил ее Уолли.

Она задавала себе вопрос, догадывается ли дядя о чувствах, которые она испытывает к Митчу. Впрочем, это не имело никакого значения. Уолли придется смириться с тем, что она любит Митча.

– Готова.

Сестра Мария Агнес говорила голосом культурной женщины.

«Конечно, я помню Митча. Я преподавала в академии Святого Игнатия как раз в тот год, когда его прислали к нам по предписанию судьи. Тогда главной у нас была сестра Элизабет. Она сказала нам, что дело предстоит иметь с неуравновешенным ребенком, которого придется направлять на путь истинный.

Но на самом деле перед нами предстал очаровательный мальчуган, который молил об одном – позволить ему видеться с матерью. Видит Бог, сестре Элизабет надлежало проявить к нему сострадание, но чувство долга – так она это объясняла – заставляло ее следить за тем, чтобы мальчик не совершал ошибок. Она записала его под новым именем, чтобы на нем не стояла печать «сына свихнутой мамаши». Она назвала его именем перекрестка, на котором стояла школа. По ее словам, так он навсегда запомнит, чему его там научили. Лично я считала это садизмом. Она вообще проявляла по отношению к этому ребенку жестокость. В его комнате должно было быть чище, чем в остальных, молиться он должен был дольше, чем остальные. Стоило ему раз ослушаться, как его на неделю сажали на томатный суп. Можете мне поверить, она умела найти повод для наказания».

Сколько же невзгод может выпасть на долю одного ребенка! Ройс опять была близка к слезам.

«Я уверена, что сестра Элизабет ненавидела всех мужчин без разбору. К несчастью, ребенок был в ее полном распоряжении, на ее полномочия никто не мог покуситься. Сначала это был веселый ребенок, потом он превратился в угрюмого, ершистого подростка. Впрочем, я не знала с ним хлопот. Он любил заниматься английским, и я уделяла ему как можно больше внимания. Конечно, этого было недостаточно. Он неоднократно признавался мне, что очень скучает по матери. Он находился у нас шесть лет. За это время он сильно вытянулся, но сестра Элизабет не соглашалась поселить его вместе с воспитанниками его возраста. Сперва он здорово отставал по части успеваемости, но потом нагнал, и ему нечего было делать в младшей группе. Неудивительно, что у него не было друзей».

Расти без друзей! У Ройс всегда были близкие подруги – Талиа и Вал, а также уйма приятельниц. Естественно, что Митч привык к одиночеству. Он всю юность провел один, тогда как»она наслаждалась обществом друзей и семьи.

«В конце концов Митч сам потребовал, чтобы его поместили со сверстниками, но сестра в который раз ответила отказом. На следующее утро Митч сбежал. Мы подали заявление о розыске, но его так и не нашли. Два года спустя мне позвонили с вербовочного пункта. Не сомневаюсь, что Господь понял и простил мою ложь. Я знала, что Митчу еще нет восемнадцати, но подтвердила сведения из свидетельства о рождении. Не знаю, где он провел эти два года, как жил, но я подумала, что во флоте ему будет лучше. Меня до сих пор преследуют воспоминания о несчастном мальчугане, оплакивающем свою собаку и ночь за ночью зовущем мать».

Ройс не ожидала подобного рассказа. Возможно, судья верно решил, что мальчику не место в психиатрической лечебнице, но, с другой стороны, он прожил все восемь лет своей юной жизни с матерью. Как ни ужасны были события, в результате которых он появился на свет, между матерью и сыном появилась тесная связь. Лолли хватило рассудка, чтобы понять, что у нее отбирают сына.

Раньше они были вместе, потом их разлучили. Ройс представила себе, как они мучились в одиночестве по ночам, как заливались слезами. Они оплакивали друг друга, свое прошлое и загубленное будущее.

Почему Митчу пришлось столкнуться с такой бессердечной монахиней? Еще чудо, что он вопреки всему выжил, стал такой сильной личностью. Однако психические травмы остались – они были надежно укрыты, но давали о себе знать.

Он потянулся к Марии, ожидая от нее любви, но и она предала его, избрав Брента. Ройс все больше понимала, какое значение имеет ее верность Митчу. Слишком часто, да еще в решающие моменты жизни, ему приходилось убеждаться в человеческой ненадежности.

– Ройс, – прервал ее размышления Уолли, – ответь, готова ли ты выслушать окончание всей этой истории.

Она обреченно кивнула. Уолли снова поставил в магнитофон первую кассету.

«Я глазам своим не поверила, когда воскресным днем спустя шесть лет Бобби снова появился в Фэр-Акрз – высокий, без веснушек. Но стоило ему назвать мое имя, как я его узнала. Он сказал, что ему позволили приехать из монастыря на автобусе, чтобы навестить мать. Я сразу сообразила, что это ложь. Одежда его выглядела так, словно он ночевал в стогу. Но я подумала, что не будет большого вреда, если они увидятся. Когда Бобби отослали, Лолли страшно горевала. Встреча с сыном залечит ее душевные раны».