Чтение онлайн

Брэн улыбается, уголки его рта подрагивают в той вежливой, британской манере, которая почему-то кажется более искренней, чем полноценная улыбка.

— Я бы не сказал, что я его приручил.

— Точно приручил, — в унисон сказали мы с Нико, заслужив мягкий смех Брэндона.

— Гарет, я знаю, что ты уже встречал его до этого, — говорит Нико, становясь выше и подтягивая Брэна ближе. — Но это Брэндон – мой цветок лотоса и любовь всей моей жизни. Брэн, это мой кузен Гарет. Теперь он чуть менее невыносим.

— Это Кейден, — говорю я, притягивая его к себе и обнимая за талию. — Мой мужчина. А еще, да, любовь всей моей жизни, так что лучше не создавай ему проблем, Нико. Я серьезно.

Кейден гладит мои волосы, его пальцы нежные, когда он смотрит на меня сверху вниз с той мягкостью, которая может растопить Арктику. Если он и дальше будет так смотреть на меня, я могу самопроизвольно сгореть.

Ужин проходит хаотично, так, как может только моя семья. Нико постоянно колеблется между абсолютной угрозой и влюбленным идиотом, а Брэн спокойно держит его на поводке, предлагая тихие улыбки и мягкие прикосновения, которые заставляют моего кузена успокаиваться так, как я даже не думал, что это возможно.

Мы с Кейденом несколько раз за вечер обмениваемся взглядами, и он то и дело поглаживает мое бедро. Он знает, о чем я думаю, что я не могу вынести, когда не прикасаюсь к нему даже на время. Я вижу это по его маленьким, знающим ухмылкам.

Наблюдать за тем, как Брэн приручает Нико, – все равно что смотреть на себя чужими глазами. Прилипчивость, хаос, потребность похвастаться – да, это я.

После ужина Нико препирается с Кейденом из-за десерта. Что-то о том, что «макаруны превосходят все то скучное дерьмо, которое ты принес». Я оставляю их наедине, хватаю Брэна и тяну его в гостиную.

Не прошло и пяти минут, как Мока свернулась калачиком на коленях Брэна, мурлыча, как избалованная королева, когда он гладит ее шерстку.

— Обычно она не любит незнакомцев, — говорю я, сузив глаза на эту маленькую предательницу. — Она ни с кем не бывает так ласкова, кроме Кейдена и меня.

Брэн пожимает плечами, его улыбка мягкая.

— Обычно я нравлюсь животным и детям.

Я откинулся назад, скрестив руки на груди.

— Логично. У Нико действительно характер гиперактивного малыша. Похвально, что ты справляешься с ним.

Брэн смеется, его голубые глаза ярко светятся, когда он украдкой бросает взгляд на моего кузена, который все еще громко спорит с Кейденом на кухне.

— Это он справляется со мной, правда. Но это неважно. Я просто рад видеть его счастливым.

— Он был на седьмом небе от счастья с тех пор, как начал знакомить тебя с нами.

Грусть промелькнула на его лице, на мгновение приглушив свет в его глазах.

— Это потому, что я слишком долго настаивал на том, чтобы мы держали наши отношения в секрете. Жаль, что раньше я не был более смелым и не смог решиться.

— Ты не должен винить себя за это. Признание своей ориентации – разный опыт для каждого. У меня самого не самый лучший опыт.

Он наклонил голову, изучая меня.

— Нико сказал, что Кейден был твоим профессором, так что у тебя была веская причина держать все в тайне.

— Нет такой вещи, как веская причина. Признание – дело личное, и оно зависит от человека, и это говорит тот, кто в самом начале испытывал огромные трудности со своей ориентацией.

— Я тоже, причем на протяжении многих лет. Если бы Нико не появился, я даже не представляю, где бы я в итоге оказался.

— Честно говоря, у меня то же самое. Кейд как бы вытащил меня из панциря с пинками и криками.

— Ух ты, в этом мы с тобой тоже похожи, — он улыбается. — Думаю, если не считать Мию, ты мой новый любимый человек из всего окружения Нико.

— Бывший Альянс Смущенных Членов, чтобы нас не перепутали с Альянсом Веселых Членов Нико?

Он смеется, но прежде чем успевает ответить, в комнату врывается Нико.

— Что заставило мой цветок лотоса смеяться? — спрашивает он, вклиниваясь между нами на диване.

— Я, очевидно, — отвечаю я, ухмыляясь.

Нико сужает глаза, а затем делает самую привычную для него вещь на свете – спихивает меня с дивана и обхватывает Брэна руками, как собственнический осьминог.

— Только я могу заставлять его смеяться, — заявляет он, прижимая драматическим поцелуем к щеке Брэна.

— Хватит драматизировать, — бормочет Брэн, хотя его улыбка говорит о том, что он ни капли не против.

Они все еще сплетены вместе, когда я пробираюсь на кухню, где Кейден прислонился к стойке, скрестив руки и нахмурив губы.

Я скользнул руками по его талии, прижимаясь к нему.

— Что?

— Не будь таким очаровательным с другими, — пробормотал он, его голос низкий и грубый.

Я ухмыляюсь, приподнимаясь на цыпочки.

— Ревнуешь?

— Ты же знаешь, что да.

— М-м-м, — моя ухмылка расширяется. — Думаю, я постараюсь сбавить темп.

— Гарет.

— Да?

— Веди себя хорошо.

— Не обещаю, — я прижимаюсь губами к его уху, мой голос понижается до знойного шепота. — Ты слишком милый, поэтому я хочу превратить награду в наказание, малыш.

Тогда он целует меня, стонет в мой рот, потому что ему нравится, как я называю его малышом.

А мне нравится, что я его малыш.

Сейчас.

Навсегда.

И впредь.