Чтение онлайн

И этот больной ублюдок не врет.

Его член становится все толще и тяжелее в моем рту, когда он входит и выходит, используя мой язык для трения, не заботясь о слюне, соплях и слезах, которые стекают по моему подбородку.

— Ты удивительно хорошо принимаешь мой член, — он прижимает меня к своему паху и не отпускает.

Душит меня.

Заставляет прикасаться к нему.

Его молния царапает мой подбородок, и я вцепляюсь в его бедра, а мои пальцы отчаянно цепляются за ткань, за его кожу, за все, к чему я могу прикоснуться.

— Или точнее, — он делает толчок, ударяя меня головой о дверь. — Тебя хорошо использовать.

Этот ублюдок задушит меня до смерти.

Я умру с членом во рту.

Пока какой-то мужик использует меня.

Недолго думая, я двигаю своим вялым языком, облизывая нижнюю часть его члена, думая о минете, который мне регулярно делают, а затем сосу. В основном о том, как мне нравится, когда мне сосут, но я не говорю об этом, потому что девушки не могут или предпочитают этого не делать.

Они берут неглубоко и не очень сильно, пока им самим не станет хоть немного больно.

Кажется, ему это нравится, потому что его неистовые толчки прекращаются.

Мои руки обхватывают основание его члена, размазывая по нему кровь, засасывая глубже, облизывая с большей страстью, желая выжать из него все до последней капли спермы.

Мужчина, чьи дни сочтены, крепко дергает меня за волосы.

— Что, блять, ты себе позволяешь?

Ему не нравится, как я делаю ему минет. Я слышу в его голосе растерянный гнев. А также грубость и скрытое желание.

Я сжимаю его член в руке, двигаю ладонями, а затем втягиваю его в рот, который теперь полон слюны, из-за чего повсюду раздаются небрежные звуки.

Мысль о том, что я стою на коленях, отсасывая мужчине, способна вызвать у любого другого парня приступ тошноты, но я подавляю ее.

Пустые глаза сужаются, но он не останавливает меня, пока я глубоко всасываю его, вбирая в себя как можно глубже и сжимая горло, чтобы довести его до предела.

Его мышцы сжимаются и разжимаются.

С губ срывается ворчание.

Вены пульсируют у меня во рту.

Вот так. Теперь он в моей власти, даже если я стою на коленях, а его член у меня во рту.

Ощущение власти доводит меня до кайфа, и я сосу и облизываю, проводя губами по головке резкими движениями и в быстром ритме, который мне бы понравился, если бы мне делали минет.

Я не думаю ни об этом унизительном положении, ни о том, что он возвышается надо мной, ни даже о пистолете.

Я думаю только о силе в своих руках. О том, как его дыхание становится все более неровным, как его пальцы тянутся к моим волосам.

Мой позвоночник подрагивает, член становится все тяжелее в джинсах.

Нет.

Я не становлюсь твердым из-за того, что сосу член.

Это ни хрена не возможно.

Я никогда не возбуждаюсь, если заранее не настраиваю себя на нужный лад. Этого просто не может быть.

— Какая, блять, ты настоящая шлюха, — мужчина ставит ботинок на мои джинсы, на мой твердеющий член, и я ворчу с его членом во рту. — Похоже, даже слишком.

— Пошел ты, — бормочу я, но заканчиваю стоном, когда он скользит ботинком вверх и вниз, от трения по позвоночнику пробегают мурашки.

— Ты возбудился, когда тебя использовали. Какой маленький мазохист. Хочешь, помогу? Выглядит так, будто тебе нужна моя помощь.

Вместо этого пусть он лучше пристрелит меня.

Но я делаю кое-что получше.

Пока он возится с моим членом, я сглатываю, сжимая стенками горла его головку. Именно из-за этого минутами ранее он стонал.

И его движения останавливаются.

Он хватает меня за голову обеими руками, пистолет упирается мне в шею, а он еще несколько раз впивается в мой рот, его грубое ворчание заполняет все пространство.

Другого слова не подберешь. Он использует меня.

Влажный звук его члена, смешивающегося с моей слюной и его спермой, оглушает. И я ненавижу его, или очень надеюсь, что ненавижу, потому что мой член уже полностью встал.

Когда меня трахают в рот.

И я возбужден?

Ни за что на свете. Я не возбуждаюсь от чьих-то действий.

Лучше бы это был кошмар.

— Ты так естественно принимаешь мой член, маленький монстр, — его стон вибрирует во мне и оседает в моих яйцах. — Этот горячий, теплый рот умирает от желания наполниться моей спермой.

Я хочу покачать головой, но не могу, и мне становится мучительно тяжело.

Как будто это не шутка. Впервые в жизни я настолько возбужден, что это причиняет боль.

— Я кончу в эту чертову глотку и наполню тебя своей спермой, — он дергается несколько раз, и соленый вкус взрывается в задней части моего горла, а липкая жидкость стекает по обе стороны подбородка.

Когда он выходит и прячет член в штаны, я отворачиваюсь в сторону, чтобы сплюнуть, но он берет меня за подбородок, снова прикасаясь ко мне.

— Проглоти все до последней капли. Упустишь хоть одну, и я перейду к другой твоей дырочке.

Я бросаю на него взгляд, и уголок его губ под маской растягивается в ухмылке.

— Но с другой стороны, тебе это тоже может понравиться, учитывая, что ты такой чертовски твердый под моим ботинком.

Я сглатываю, когда он давит ботинком еще сильнее, и из меня вытекает сперма. В воздухе раздается ворчание, и я понимаю, что оно исходит от меня.

Блять. Я когда-нибудь раньше был таким твердым?