Чтение онлайн

— Да ладно, девочки… — Юлия поморщилась, предчувствуя дальнейшие расспросы. — Просто, апатия какая-то. Вот и все.

— Это, между прочим, на работе отражается, — Маня была настроена решительно. — Ты так всех клиенток растеряешь. Мы зачем просили все вместе у начальства, чтобы тебя обратно взяли после твоего последнего закидона, а?!

— Да как можно быть в хорошем настроении с таким видом? — авторитетно вступила в разговор молчавшая до этого Ленка Лукашина. — Ты на себя в последний раз когда внимательно в зеркало смотрела?

— Не помню, — улыбнулась Юлия.

— Вот-вот. Ладно. Вставай, пошли, — Ленка решительно поставила на стол пустую чашку. — У меня сегодня больше никого не будет, и вообще — у меня праздник. Давай, поднимайся.

— Куда? — напряглась Юлия.

— Хочу тебе подарок сделать. Могу? Иди-иди, чудо…

— Какой подарок, Лен?

— А тебе не все равно? У тебя ж апатия, так что расслабься.

Приближался конец рабочего дня. Они снова сидели в прокуренной подсобке. Кто-то собирался домой, кто-то допивал шампанское, и все одобрительно разглядывали новую прическу Юлии.

— Ну, что?! — радовалась раскрасневшаяся Маня. — С такой красотой и шампанского не выпить?

— Ну… Ладно!

Юлия осторожно глотнула холодную кисло-сладкую жидкость. И тепло, как ни странно, прошло с пузырьками в горло, а оттуда и в сердце. Юлия опасливо покосилась в большое мутное зеркало над столом. Бледность кожи никуда не делась, но стала теплой, прозрачной. Непривычно блестящие, ярко-медные волосы, завитые Ленкиным волшебством в крупные пышные кудри, бросали на лоб, щеки и шею розовый отсвет. С этим вызывающим цветом волос глаза-хамелеоны стали откровенно зелеными, обольстительными и кокетливыми.

— Смотри, смотри… — удовлетворенно улыбалась Лукашина, любуясь на свою работу. — Прямо Милен Фармер!

— В молодости, — уточнила Маня.

Действительно, какое-то сходство с королевой готических клипов в Юлином новом облике прослеживалось. В старом зеркале, держа чайную чашку в тонких пальцах, неуверенно, с какой-то жалкой, трогательной надеждой ей улыбалась… русалка? Лесная нимфа? Или — сказочная колдунья?

— Ну, вот, — подытожила Зоечка. — Была ты у нас ангелочком, а теперь будешь…

— Ведьмой! — гаркнул Пашка-Рубаха, ввалившийся в подсобку на правах «своего» человека.

— Ведьмой!! — с готовностью подхватили все. — Во, точно! Юлька — ведьма! Ха-ха-ха!

Рубаха уселся на узкий продавленный диванчик, еле вместившись между Ленкой и Юлией. И принялся открывать очередную темно-зеленую бутылку, восхищенно разглядывая Юлию.

— О! — сказал он. — Я же говорил — поможет! Вон как тебя сразу разукрасило…

Подвыпившие девчонки захохотали, а потом разошлись еще пуще, когда Пашка, задрав до колена правую штанину, продемонстрировал свежую татуировку.

— Красиво?!

На волосатой голени чернела тщательно сделанная картинка, окруженная болезненной краснотой поврежденной кожи. Картинка изображала крутого байкера в темных очках, хищно пригнувшегося к переднему колесу огромного мотоцикла.

— Очень… — проникновенно кивнула Юлия.

— Ну? — спросил Пашка-Рубаха. — И как тебе на празднике?

— Да ничего вроде… Спасибо.

— Пожалуйста!

— Слушай… — Юлия на мгновение замялась. — А кто такая Мара?

Пашка перестал рассматривать свою татушку и внимательно посмотрел на Юлию.

— А тебе зачем?

— Да так… Просто интересно.

Он открыл сумку. Порывшись в ней, достал книжку в черном переплете с золотым тиснением. Название было написано крупно, витиеватым псевдославянским шрифтом: «Темная Мара».

— Долго рассказывать, — сказал Пашка. — Да и не сумею, не по этим делам… На вот, почитай. Дарю.

— Ладно… — Юлия взяла в руки неожиданно тяжелое издание. — Почитаю…

Она открыла книжку наугад, где-то посередине. Толстый том оказалось приятно держать в руках — давно уже такого не случалось. Книга была напечатана не на серой газетной бумаге, переработанной из отходов — белые вощеные листы с четким красивым шрифтом радовали глаз.

— Прямо как старинная, — Юлия уважительно взглянула на Пашку-Рубаху.

Видно было, что его контора — в смысле, община новых язычников, не жалеет денег и серьезно относится к своему образу жизни.

«…Едет Мара-Морена — Владычица Зимняя на быстрых Конях в Ледяных Санях. Едет — мчится по полям пустым да по елям густым, по белой Земле да по зеленой хвое. И блещет зловеще Серебряный Серп в руке Грозноокой Богини, и искрятся снежинки на пути Ее, словно звезды в Вещей Нощи…»

— Юлек, а может, все-таки с нами поедешь? А? Мы к Зоечке на дачу! — надевая остро-модные лаковые сапоги, предложила Маня.

— Правда, Юлька! Ну, что ты — и вправду одна будешь Новый год встречать?! Такая красотка! А мы тебе и мальчика симпатичного найдем… Правда, девочки?

— Нет-нет! — Юлия решительно встала, захлопнув книгу. — Так уж решила в этот раз… Одна встречу. Подумаю…

— Сильно не думай, — посоветовала Лукашина, докрашивая ресницы объемной тушью, — Думать вредно.

— А одной быть — тем более! — припечатала Мариша.

А она и вправду была одна.

Родители звонили за последние дни уже два раза. Пришлось наврать, что у нее гости, дабы они не примчались веселить любимую дочку. Такое было с ней впервые. Никогда раньше Юлия не думала, что станет в одиночестве встречать Новый год. Хотя она и многого другого раньше не могла предположить.

Зато теперь она четко знала: одиночество — это когда некому рассказать о том, что тревожит каждую секунду, и не потому, что вокруг никого нет, а просто — никто не поймет.