Шрифт:
Он остановил меня на улице.
Подошел, тронул за рукав и, воровато оглядевшись, тихо спросил:
– Не купите?
– Что именно? – не понял я.
– Пятерочку…
– Какую пятерочку?
– Вот эту! – и протянул мне новенькую пятирублевую бумажку.
– Фальшивая? – поинтересовался я.
– Нет, почему… – обиделся он. – Самая настоящая…
– А почем пятерочка? – спросил я, еще плохо понимая всю абсурдность такого вопроса.
– За трешку отдам, – сказал он.
Я испуганно посмотрел на него. Это был обыкновенный человек в темном пальто и шляпе. На носу сидели круглые очки, за очками были круглые глаза. Круглые и вроде бы очень честные глаза.
«Розыгрыш! – подумал я. – Обыкновенный розыгрыш. Ну ладно, посмотрим, чем вся эта история кончится…».
Я дал ему три рубля и взял себе пять.
– Спасибо, – тихо сказал он.
– Не стоит, – сказал я. – Всегда рад… Больше нет пятерочек?
– Нет! – вздохнул он. – Пятерочек больше нет… Есть десяточка, но дорогая…
– Почем? – заинтересовался я.
– Семь рублей! – Он произнес эту цифру, испуганно глянул на меня и тут же поправился: – Ладно, отдам за шесть.
– Идет! – сказал я и полез в кошелек.
Я дал ему пятерку и рубль, он протянул мне десятирублевую бумажку.
Я внимательно осмотрел ее. Десятка как десятка! Все водяные знаки, все линии на месте. Явно не фальшивая.
«Что за черт?! – мысленно выругался я. – Ведь он же не пьяный…»
– О, смотрите, у меня теперь есть пятерочка! – радостно воскликнул он. Вы же интересовались… Купите за трешницу?
– Конечно! – согласился я, терпеливо ожидая, чем эта комедия закончится.
Обмен состоялся. Я дал ему три, он мне – пять.
– Трешниками не торгуете? – осведомился я.
– А сколько за них дадите?
– Да по рублю за трешник вроде бы в самый раз, – хрипло произнес я, чувствуя, что в горле появился какой-то комок.
– С удовольствием, – обрадовался он. – Берите оба трешника.
О протянул мне шесть рублей и взял два.
Его лицо светилось от счастья.
– Я бы не продал, – сказал он, – но, как говорится, обстоятельства заставили: деньги нужны.
В это время заскрипели тормоза и возле нас остановилась белая машина с красным крестом. Из нее вышли доктор и два молодых санитара.
Увидев их, человек в шляпе как-то сразу сник, грустно вздохнул и пошел им навстречу.
– Что же вы, голубчик? – с улыбкой сказал доктор. – Опять, значит?
– Не могу! – хрипло крикнул человек в шляпе. – Не могу!!
И покорно сел в машину.
– Возьмите! – сказал я и протянул доктору деньги. – Это его… Черт возьми, как я сразу не догадался, что это душевнобольной?
– Острый психоз! – сказал доктор. – Депрессия!
– Отчего это у него? – спросил я.
– Писатель он, – сказал доктор. – Романист. Роман новый издал. Мыслей там на три копейки, а стоит книжка рубль восемьдесят… Вот его совесть и замучила… Гонорар распродает…
– Бедняга! – вздохнул я и пошел прочь.
Я шел по улице и смотрел себе под ноги. Настроение у меня было скверное. Все время вспоминались его круглые очки, за которыми были круглые глаза. И голос его вспоминался: тихий, чуть-чуть хрипловатый. И застенчивая улыбка.
И еще почему-то вспомнился мой научно-исследовательский институт. И проблема, которую я разрабатываю. И премия, которую мне выдали в конце квартала. И сразу в груди что-то закололо, а в голове переливистым звоном зазвенел колокольчик.
Я остановил первого попавшегося прохожего и, нащупав в кармане пятирублевую бумажку, тихо спросил: «Не купите?..»