Чтение онлайн

— Боюсь, что здесь подарков не будет, — с сомнением покачал головой доктор. — В Фантиппо Рождество не празднуют.

— Как так? — ужаснулся Горлопан. — Не празднуют Рождество? Какое безобразие! Неслыханно! Ступайте к Ореху-Кокосу и скажите ему, что он и его подданные, если не хотят, могут не праздновать Рождество, но почтальоны должны получить в этот день подарки. Так ему и передайте. Давно пора взяться за воспитание короля.

— Так и быть, я поговорю с королем, — согласился Джон Дулиттл. — Но какие подарки вы хотите получить?

Горлопан на минуту задумался, а потом зачирикал:

— Пусть все жители в первый день Рождества положат на пороге дома леденец… нет, два леденца. Уж больно они здесь хороши. Не будет леденцов, не будет и писем. А если мы рассердимся, то можем сделать еще хуже: будем носить им только счета и вызовы в полицию!

В тот же день после обеда доктор Дулиттл отправился к королю Коко и передал ему все требования новых почтальонов. Его королевское величество без спора согласился на все. Да и зачем было спорить? Изящные медные колокольчики у дверей очень украсили дома жителей Фантиппо. Появились и почтовые ящики: разрисованные цветами и птицами для приятных писем и выкрашенные в черную краску — для неприятных.

— А что такое Рождество? — спросил король Коко. — И почему в этот день надо дарить подарки?

Доктор рассказал ему об Иисусе Христе, но король Фантиппо, где были свои старые языческие боги, не захотел менять привычных и понятных богов на нового. В то же время обычай делать друг другу подарки ему очень понравился. Сначала жители Фантиппо по велению короля стали оставлять на пороге домов леденцы для почтальонов, потом они стали оставлять там целые груды сладостей для соседских мальчишек и всех прохожих, а в конце концов принялись обмениваться подарками.

Когда много лет спустя после отъезда доктора Дулиттла из Африки туда приехали первые христианские миссионеры, они с удивлением обнаружили, что туземцы празднуют Рождество! Для них так и осталось загадкой, почему язычники туземцы делают друг другу подарки в этот день. А если бы им кто-нибудь сказал, что этот обычай в африканские дебри занес лондонский воробей по кличке Горлопан, они ни за что бы не поверили.

Вот так Горлопан стал почтальоном в королевстве Фантиппо. Конечно, в одиночку ему никогда бы не удалось справиться с доставкой писем, которых становилось все больше и больше и которые становились все тяжелее и тяжелее. Туземцы быстро привыкли к письмам, вошли во вкус и писали друг другу по любому поводу, даже для того чтобы сообщить, что прошел дождь, хотя тот, кому они писали, жил в сотне шагов от них.

Поэтому Горлопан написал в Лондон своим друзьям, и через пару недель к нему на помощь прибыли еще пять десятков городских птиц, не боящихся ни кошки, ни человека. А накануне главных праздников королевства Фантиппо — праздника Полнолуния и праздника Сезона Дождей — Горлопан отправлял в Лондон ласточек-гонцов за подмогой. Перед праздниками даже сотня воробьев выбивалась из сил, разнося по городу поздравительные открытки и посылки с подарками.

С девяти утра до шести вечера у дверей жителей Фантиппо звенели медные колокольчики. «Дзинь-дзинь-дзинь» значило, что пришли гости. «Дзинь-дзинь» — что почтальон принес письмо, а просто «дзинь» — что в черный почтовый ящик опустили счет от портного или парикмахера.

Хваста воробей на этот раз похвастался не зря: почта и впрямь заработала как следует. Письма приходили вовремя, опускали их в нужный ящик. Полсотни юрких почтальонов сновали между плотом и городом, и сова Бу-Бу едва успевала вручать им письма.

И только одно портило все дело — удивительная наглость Горлопана. Он избегал ссориться со зверями доктора Дулиттла — врожденная английская домовитость Крякки внушала ему уважение, выросшего на задворках Лондона О’Скалли он считал себе равным, а сову Бу-Бу попросту побаивался. Но остальных птиц и животных Горлопан и в грош не ставил.

Он затевал ссоры с чайками, ласточками, домашними курами и гусями. Он воровал овес у лошадей, рыбьи головы у кошек и даже кости у собак, хотя ни рыба, ни кости ему были вовсе не нужны — он их не ел, а делал это из чистого озорства. Горлопан ругался со всеми, с кем мог поругаться, и выкрикивал при этом самые ругательные лондонские словечки.

— Почтальоны должны быть вежливыми со всеми, — каждый Божий день наставлял его доктор Дулиттл. — Запомни: каков почтальон, такова и почта.

Но увещевания доктора мало помогали. Такая уж у Горлопана была натура — он не мог удержаться от ссоры.

Однажды любимый павлин короля Коко пожаловался доктору Дулиттлу, что Горлопан дразнил его «расфуфыркой».

— Я же не виноват, что у меня от рождения такие перья, — говорил павлин. — К тому же мне нравится. Смотрите, как красиво. — И он распустил хвост.

Терпение доктора лопнуло, он вызвал к себе Горлопана и устроил ему головомойку. Нахальный воробей не посмел возражать самому Джону Дулиттлу, но затаил злобу на павлина. Собрав своих лондонских товарищей, он к вечеру того же дня проник в королевский сад, где, не подозревая о грозящей опасности, разгуливал павлин.

С криками: «Ябеда! Мы тебе покажем, как жаловаться!» — воробьи напали на павлина, поколотили его и вырвали три пера из его хвоста.

Явный разбой не сошел Горлопану с рук. Доктор Дулиттл вспылил и немедленно отослал воробья вместе с его товарищами в Лондон.

И сразу же дела на почте пошли из рук вон плохо. Ласточки и другие птицы старались изо всех сил, но с городской почтой справиться не могли. Жители Фантиппо, уже привыкшие к почте и письмам, начали жаловаться на нерасторопных почтальонов. Теперь доктор Дулиттл сожалел, что отослал назад Горлопана, но было поздно.

И вдруг однажды утром на плот опустилась стайка воробьев. Это были все те же старые лондонские знакомцы доктора Дулиттла. Впереди с соломинкой в клюве летел Горлопан собственной персоной. Он вел себя так, словно размолвки с доктором и не было.

— Привет, господин доктор! — чирикнул он. — Наверное, вы все подумали, что я дал деру в Лондон, не так ли? Как бы не так! Я-то знаю, что вам здесь без меня не справиться. Поэтому мы прогулялись взад-вперед по Африке и вернулись. Ну и птицы здесь живут, доложу я вам, и в подметки нам, воробьям, не годятся. Разве что попугаи, с теми надо держать ухо востро…