Чтение онлайн

Я притащил в будку свою сумку с вещами, в том числе и со своей гражданской одеждой, лег на койку, закурил и в ожидании лейтенанта Керимова начал размышлять, а мыслительные процессы в последнее время протекали в моей голове довольно вяло — не иначе, сказывалась армейская обстановка.

Мне не давал покоя визит этой дамы к начальнику штаба. Она явно искала меня, видимо, потому что была связана с этим Сергеем с 25-го разъезда. Точно! И эти аборигены — тоже. Тогда понятно, почему она назвала мое фальшивое имя.

Значит, так. Наверное, я подсудобил Сергею не тот вагон, что и выяснилось, когда Сергей вернулся из города со своими специалистами. Кроме того, обнаружилось отсутствие курьера и прачки-кухарки, что не улучшило настроения грузополучателей, даже если вагон и оказался тот. Они начали искать нас и, наверное, в первую очередь — меня. Надо полагать, аборигенам объяснили, как я выгляжу, но они меня не поймали, зато выяснили, куда я пришел с помощью патруля.

Затем Сергей, или кто там еще, послал за мной эту даму, якобы тетушку Рифата. Дама, возможно, тоже была в курсе того, на кого я похож, но опознать меня в форме ей не удалось, тем более, что она никогда меня прежде не видела. И сыграла она свою роль отвратительно — Половинкин сразу понял, что к чему. Интересно, какие выводы сделал майор из всего этого? Надо будет сегодня вечером обязательно к нему зайти… Но лучше подождать, он наверняка меня вызовет сам.

Теперь главное — соблюдать осторожность. Надо сидеть в этом батальоне и ждать, когда его отправят в Россию, а там я до дому доберусь без особых проблем. У меня есть деньги, двести тысяч — это не так уж и мало. Так что осторожность и еще раз осторожность: если меня вычислят люди Сергея, тогда мне труба. Домой я уж точно не попаду… Кстати, надо бы позвонить домой. И матери — я ей очень давно не звонил.

Первое время почти всем демобилизованным снятся однообразные кошмары о том, что они все еще служат в армии, причем им крепко «загорбатили дембель». Или, например, о том, что приходится идти служить вторично.

Но спустя какое-то время, как я знаю по себе и по рассказам друзей-приятелей, наступает момент, когда человека начинают одолевать проблемы, связанные с семьей, работой, еще с чем-нибудь. И тогда возникает желание вернуться в армию. На последние полгода. Когда ты «дедушка», то есть особо не напрягаешься, проблем не имеешь, зато имеешь спальное место и гарантированное трехразовое питание.

Вот у меня и сбылась эта идиотская мечта — как там в песне поется?.. «You're in the army now»… То есть, конечно, не только «нау», а еще и «эгейн», то есть «снова»… Впрочем завидовать тут особо нечему. Тем более, что проблем у меня хватало. И очень больших при этом.

Вечером, как я и предполагал, меня вызвал майор Половинкин. До этого мы поговорили с глазу на глаз с лейтехой, затем я привел к себе в будку того глупого солдата по фамилии Худайбердыев и кое-что ему втолковал. А с майором у нас вышел вот какой разговор.

— Так, Андрей. Ну-ка, объясни мне, кто такой Рифат Мирзагуллуев, и зачем ты ограбил бедную вдову?

— Я этого не знаю, Иван Семенович. (Майор поморщился, но «Ивана Семеновича» проглотил.) Это имя я слышу впервые, и никаких вдов я не грабил.

— Тогда как ты объяснишь, что за все время мы задержали только одного гражданского, то есть тебя, и тут же к нам пришли по этому поводу? Повторяю — никаких других гражданских мы не задерживали. А? Ну, что ты на это скажешь? Я ведь не зря оставил тебя тогда в кабинете — мне очень хотелось узнать, как вы поведете себя при встрече.

— Но вы же видели? Мы друг друга не знаем, Иван Семенович… И вообще, разрешите мне позвонить домой. А вы послушаете по параллельному, и у вас пропадут все сомнения.

— Ладно. — В голосе Половинкина все же слышалось недоверие. — Позвонишь. Прямо сейчас. Пошли на коммутатор.

Коммутатор находился в этом же здании. Майор выгнал оттуда офицера и двух солдат, после чего соединил меня с домом. Танька взяла трубку сразу же.

Она была в форменной истерике. До нее, конечно, дошла информация о перевороте в республике, и она была уверена, что меня уже давно пристрелили в суматохе. Я не стал вдаваться в подробности, только объяснил, что договорился с нашими военными насчет того, чтобы уехать в Россию с их эшелоном, но это будет не очень скоро. Танька заявила, что больше меня никуда не отпустит, сказала, что очень любит меня, и я сказал ей то же самое.

Половинкин слушал наш разговор внимательно.

— Ну, что? — спросил я. — Убедились, что никакой я не Рифат и никаких вдов не грабил?

Майор что-то проворчал.

— А теперь свяжите меня с Казанью, я с мамой поговорю.

Маме, разумеется, я сказал только, что нахожусь в командировке, и если будет возможность, скоро приеду к ней.

Вообще-то я каждый месяц обещаю маме приехать, но приезжаю не чаще раза в год. А то и реже, по причине чего мне порой бывает очень стыдно.

Наш разговор Половинкин дослушивать не стал. А когда я положил трубку, заявил:

— Ладно. Будем считать, что такой примерный сын и верный муж вдов не грабит. Ладно. Я верю, что ты — Андрей Маскаев. Но я также знаю, что ты еще и Рустем Шафиков.

Я пожал плечами, и мы вышли в коридор. Майор отправился домой, а я — к себе в дизельную. Если Половинкин что-то еще и думал про эти дела, то мне он больше ничего не говорил насчет Рифата и той женщины.

Утром ко мне пришли двое — лейтенант Керимов и рядовой Худайбердыев. Рядового мы оставили в дизельной — чистить и вылизывать электростанцию, а сами отправились по делам.

Недалеко от электростанции находилось два больших ангара. В одном стоял энергопоезд — мазутная котельная на стальных колесах, в другом — цистерна, по словам Керимова, почти полная солярки. Третий ангар, значительно меньших размеров, имелся в стороне. В нем была дрезина, находящаяся в полуразобранном состоянии и к эксплуатации непригодная. Ко всем трем ангарам подходили рельсы — железнодорожная ветка от станции шла через ворота на территорию части. Ворота были заперты, возле них находился другой КПП, для проезда через который требовался специальный пропуск. Такой пропуск имел лейтенант Керимов, и точно такой же он обещал сделать мне в самое ближайшее время.