Чтение онлайн

— А ты, Сидни?

— Без понятия.

— Уже почти октябрь! — восклицает Арианна. — Ты хотя бы сузила круг своих фаворитов? Осмотрела несколько кампусов?

Я фыркнула. Как будто это вариант для меня. Я знаю, что должна пойти в колледж. Это мой единственный выход, но мысль о том, что родители будут водить меня на экскурсии по кампусам, вызывает смех.

— Может быть, в следующие выходные. Моя мама полетит со мной в Йель. Мы будем пить чай с проректором и выбирать украшения для моей комнаты в общежитии.

Арианна хмурится.

— Это серьезно. Это твое будущее.

Черное облако клубится за моими глазами. Мое будущее. Что это вообще значит? Арианна говорит так, будто выпускной класс — это лестница на небеса, а наше туманное будущее — рай, к которому мы стремимся. У меня не получается его видеть. Я хочу выбраться отсюда больше, чем кто-либо в этом богом забытом городке. Но эта мысль тенью всегда присутствует, всегда гложет меня: У меня нет будущего. Колледж — это всего лишь фантазия, сон, от которого я проснусь, очередное разочарование. Есть только моя сегодняшняя жизнь, навсегда.

— Сидни? — обращается доктор Янг. — Ты с нами?

Я моргаю. Они оба смотрят на меня.

— Что? Я сказала, что не знаю. Лучше переживай о своем отслоившемся лаке для ногтей или о чем-то другом, не менее важном.

Остальная часть встречи затягивается. Я не успеваю отвечать на все вопросы, которые мне задают. Когда звенит звонок, немедленно выбегаю из класса. Хватаю свои книги из шкафчика и иду на следующий урок. Я в режиме «автопилота», никаких мыслей, никакого зрительного контакта, просто желание пережить этот чертов день.

Официально у меня последний урок. Обычно я доделываю оставшиеся домашние задания, чтобы успеть закончить к тому времени, когда нужно будет идти на работу, а потом отправляюсь домой, чтобы убирать, готовить и заботиться о братьях. И о маме. Но Фрэнк дома. Они всю неделю играют в семью. Весело пьют. Это только вопрос времени, когда счастливая выпивка превратится в другую.

Но сегодня в школе слишком много людей, с которыми я бы не хотела столкнуться, поэтому отправляюсь на работу пораньше. Билл обычно довольно хорошо относится к моим часам. Иногда ловлю его на том, что он наблюдает за мной, и в его глазах мелькает что-то грустное и задумчивое. Ненавижу это, но он еще не уволил меня, так что я терплю.

— Очень вовремя, — радуется Билл, когда я прихожу. — Ребенок Брианны заболел. Она не сможет выйти на смену. Я собирался позвонить Джесси, но тут появилась ты. Справишься?

Я кривлюсь. Он хочет, чтобы я обслуживала столики. Больше общения с клиентами. Больше шансов все испортить. Опять.

— Ты мне доверяешь?

Его смех раздается откуда-то из глубины его нутра.

— Нет. Ни капельки.

Я ничего не могу с собой поделать. Он выжимает из меня натянутую улыбку.

— Ладно, тогда. Рада, что мы на одной волне. Я постараюсь изо всех сил не плевать ни в чью еду.

Он похлопывает меня по плечу.

— Это все, о чем я прошу, малышка.

Я повязываю фартук Брианны, проверяю, есть ли у меня блокнот и пишущая ручка, и засекаю время.

Я работаю два часа, обслуживая и убирая несколько десятков столов. Я не бросаю еду кому-то на колени и не кричу на непослушных малышей. Я заработала почти шестьдесят баксов на чаевых, когда раздался звонок. Входит Брианна, с широкой улыбкой на лице и с идеальными светлыми косичками. Ее муж, должно быть, вернулся домой пораньше, чтобы взять на себя заботу о больном ребенке. Билл дает ей много смен, потому что она может работать в баре. К тому же она бойкая и энергичная, старики ее любят. В отличие от меня, угрюмой зануды.

Я снимаю фартук и заканчиваю работу, как только вижу, что ее машина въезжает на гравийную парковку. Сразу за ней подъезжает другая машина, черный, покрытый грязевой коркой грузовик. Будь оно все проклято.

Я смотрю через стеклянную переднюю дверь, как Фрэнк, мама с ее раздувшимся животом и мои братья вываливаются из грузовика. Мои внутренности сжимаются. Фрэнк часто приезжает сюда, когда он дома, но обычно для того, чтобы выпить пива с друзьями после наступления темноты. Никогда с семьей. Никогда, когда я работаю здесь.

Фрэнк входит в парадную дверь, на его лице огромная ухмылка, а в одной руке уже зажата бутылка пива.

— Где Билл? — кричит он. — Где лучший полузащитник, который когда-либо играл в «Диких котах»?

Трое или четверо мужчин в баре крутятся на своих барных стульях и приветствуют Фрэнка рукопожатиями и хлопками по спине. Один из них — Гектор Гонзалес, одетый в накрахмаленную синюю полицейскую форму. Я полагаю, ему не положено пить на службе, но он не из тех полицейских, которые позволяют регламенту мешать своему образу жизни. Он тоже играл в футбол, на позиции защитника или что-то вроде того, но был недостаточно хорош, чтобы получить за это стипендию. Он один из главных приятелей Фрэнка по покеру.

Билл выходит, и Фрэнк заключает его в медвежьи объятия. Они все начинают рассказывать о чемпионате штата 98-го года, когда «Дикие коты» почти прошли весь путь. Они могут часами трепаться о своих славных днях. Чем больше алкоголя бурлит в их жилах, тем больше славы. И все они любят Фрэнка. Он громкий, веселый и может зажечь публику. Он рассказывает замечательные истории, отлично играет в покер, может с легкостью выиграть партию в бильярд или дартс и всегда отдает долги.

Ма молча ждет у двери. Аарон и Фрэнки смотрят на Фрэнка с обожанием в глазах, как будто это величайшая вещь в мире — быть большой шишкой в баре маленького городка с горсткой смешных историй о том, что ты делал двадцать лет назад.

— Что вы здесь делаете?

Аарон машет мне рукой, а Фрэнки игнорирует меня. Ма трогает меня за руку.

— Фрэнк решил пригласить нас всех на хороший ужин. Они с мальчиками ходили на стрельбище и сделали несколько выстрелов. Ты бы видела, какие они замечательные.

Потрясающе. Продолжаем играть в семью. Как будто этот день недостаточно ужасен.

— Надеюсь, не здесь.

Ма качает головой, прядь волос падает ей на глаза. Ее слишком яркая мандариновая помада размазалась по тонким линиям вокруг рта.