Чтение онлайн

«Мои глаза несостоятельны их увидеть, даже в телескоп. Эти существа находятся в какой-то далекой-далекой галактике».

Для понимания этого не существовало оснований - ум говорил ему, что властители коробочки могли бы иметь базу где-то под ледяным покровом на Южном полюсе или находиться на орбите Луны в какой-то их собственной версии космического корабля «Энтерпрайз» [424]– но все-таки он понимал. Они у себя дома… какой бы ни был этот дом. Они наблюдают. И они наслаждаются.

Конечно, не иначе, потому что эти сукины дети смеются.

А затем он вновь оказался в том спортзале в Фаллудже. Было жарко, потому что там не было кондиционеров, только вентиляторы вверху перемешивали и перемешивали густой суп воздуха, насыщенный смрадом немытых людских тел. После допроса они отпустили всех подозреваемых, кроме двух Абдулл, которые оказались недостаточно прыткими, чтобы убежать и где-то затаиться после того, как взрывы двух самодельных бомб забрали жизни шести американцев, а снайпер застрелил еще одного - Карстерза, парня из Кентукки, которого все любили. И они стали пинками гонять тех Абдулл по спортивному залу, еще и посдирали с них одежду, и Барби хотел было сказать, что лучше ему уйти оттуда, но не сказал. По крайней мере, ему хотелось бы сказать, что он не брал в этом участия, но ведь брал же. Они тогда хорошенько распалились. Он вспомнил, как пнул какого-то из Абдулл прямо в его костлявую, заляпанную дерьмом сраку, вспомнил то красное пятно, которое на ней оставил его солдатский ботинок. Оба Абдуллы тогда уже были совсем голые. Он вспомнил, как Эмерсон ударил ногой второго прямо под его обвислые мудя так сильно, что яйца у того подлетели вверх, а Эмерсон кричал: «Это тебе за Карстерза, траханый песчаный нигер». И его матери также вскоре будут вручать флаг, в то время как она будет сидеть на складном стульчике перед могилой, вновь та же самая старая-престарая история. И тогда, как раз когда Барби вдруг осознал, что в техническом смысле именно он сейчас является командиром этих людей, сержант Гакермеер дернул одного из них за размотанный хиджаб - единственное, что оставалось на том из одежды, приставил его к стенке и упер в лоб Абдулле ствол пистолета, запала пауза, и никто не произнес «стоп» в этой тишине, и никто не сказал «не надо» в той немоте, и сержант Гакермеер нажал на курок, и кровь брызнула на стену, так же, как она брызжет на стену уже в течение трех тысяч лет и дольше, так было всегда, прощай, Абдулла, не забывай писать, когда будешь иметь свободную минутку между пусканием вишневого сока с тамошних девственниц.

Барби оторвал руки от коробочки и хотел встать, но ноги его предали. Его подхватил Расти и держал, пока он не опомнился.

– Господи, - прошептал Барби.

– Ты их видел, да?

– Да.

– Они дети? Как ты думаешь?

– Возможно, - но это был неправильный ответ, не то, во что он сам верил в глубине души.
– Вероятно.

Они побрели туда, где их друзья толпились перед фермерским домом.

– Вы в порядке?
– спросил Ромми.

– Да, - ответил Барби. Он должен поболтать с детьми. И с Джеки. А также с Расти. Но не сейчас. Сначала ему надо собой овладеть.

– Вы уверены?

– Да.

– Ромми, а у тебя есть еще рулоны свинцового полотна в магазине?
– спросил Расти.

– Эй. Я оставил кое-что на грузовом дебаркадере.

– Это хорошо, - кивнул Расти и попросил у Джулии ее мобильный телефон. Он надеялся, что Линда сейчас дома, а не в комнате для допросов в полицейском участке, но ожидание было единственным, на что он мог сейчас полагаться.

8

В сложившихся обстоятельствах, разговор у Расти вышел коротким, менее чем тридцать секунд, но для Линды Эверетт он оказался достаточно длинным, чтобы развернуть этот ужасный четверг на сто восемьдесят градусов - в сторону солнечного света. Она присела за кухонный стол, заслонила лицо руками и заплакала. По возможности тише, потому что наверху у нее теперь спало не двое, а четверо детей. Она забрала домой брата и сестру Эпплтонов, и теперь у нее, кроме Джей-Джей, появились еще и Ал-Эй.

Алиса и Эйден были ужасно подавленными - Боже правый, а как иначе, - однако рядом с Дженни и Джуди их немного отпустило. Помог также бенадрил [425] , каждый ребенок получил свою дозу. По требованию ее девочек Линда постелила спальники в их комнате, и теперь они все вчетвером без задних ног спали вповалку на полу между кроватями; Джуди и Эйден обнявшись.

Едва лишь она начала успокаиваться, как кто-то постучал в двери кухни. Первое, что пришло ей на ум, - полиция, хотя, принимая во внимание кровавую бойню и сплошной беспорядок в центре города, она не ожидала полицейских так скоро. Да и в этом деликатном постукивании не слышалось ничего властного.

Она пошла к дверям, задержавшись только для того, чтобы снять с крюка над раковиной полотенце для посуды и вытереть себе лицо. Сначала она не узнала своего гостя, в частности потому, что он имел другую прическу. Волосы у него больше не были связаны в хвост на затылке, они рассыпались по плечам Терстона Маршалла, обрамляя его лицо, делая его похожим на старую прачку, которая после длинного трудового дня получила плохую весть - ужасную новость.

Линда приоткрыла двери. Еще какое-то мгновение Терси оставался стоять на пороге.

– Кара мертва?
– голос у него звучал низко, хрипло. «Да, словно он сорвал свой голос еще на Вудстоке, скандируя «Речевку» вместе с «Рыбой», и голос так никогда больше к нему и не вернулся» [426]– подумала Линда.
– Она на самом деле умерла?

– Боюсь, что так, - тоже низким голосом ответила Линда, помня о детях.
– Мистер Маршалл, мне так жаль.

Еще какой-то миг он так и стоял там, застывший. А потом схватился за свои свисающие по бокам лица седые кудри и начал раскачиваться взад-вперед. Линда не верила в подлинность любви между «Весной» и «Декабрем», в этом смысле Линда была старомодной. Каре Стерджес и Маршаллу она могла дать, скорее всего, два следующих года, а может, всего лишь полгода - сколько понадобится на то, чтобы утих жар в их половых органах, - но этим вечером у нее не возникало никаких сомнений в том, что любовь этого мужчины была настоящей. И его потеря.

«Неизвестно, что там между ними было, но эти дети углубили их чувства, - подумала она, - и Купол тоже». Жизнь под Куполом все интенсифицировала. Уже сейчас Линде казалось, что они живут под ним не несколько дней, а годы. Внешний мир выветривался из памяти, словно увиденный сон после пробуждения.

– Заходите, - пригласила она.
– Но ведите себя тихонько, мистер Маршалл. Дети спят. Мои и ваши.

9

Она налила ему настоянного на солнце чая, ничуть не прохладного, но это было лучшее из всего, что она могла предложить при данных обстоятельствах. Он отпил половину, поставил стакан на стол и начал тереть себе кулаками глаза, словно ребенок, которому давно уже время лежать в кровати, спать. Линда правильно угадала, так он старался взять себя в руки, и сидела тихонько, ждала.

Он сделал глубокий вдох, выдохнул, а потом полез рукой себе в нагрудный карман старой синей рабочей блузы. Достал сыромятный ремешок и завязал волосы на затылке. Она решила, что это хороший знак.

– Расскажите мне, что там случилось, - произнес Терстон.
– И как это случилось.

– Я не все видела. Кто-то сильно ударил меня в затылок, когда я старалась оттянуть вашу… Кару… с прохода.

– Но ее же застрелил кто-то из копов, это правда? Какой-то проклятый коп в этом проклятом, напрочь полицейском, расположенном к расстрелам городке.

– Да.
– Она потянулась через стол и взяла его за руку.
– Кто-то крикнул «револьвер». И там действительно был револьвер. Это был револьвер Эндрии Гриннел. Она могла принести его на собрание с намерением застрелить Ренни.

– Вы думаете, это оправдывает то, что случилось с Карой?

– Господи, да нет же. А то, что случилось с Эндрией, было откровенным убийством.

– Кара погибла, стараясь защитить детей, не так ли?

– Так.

– Детей, которые не являются ее родными детьми.