Чтение онлайн

Спрыгнув на асфальт перрона, Витя поежился. После дневной жары, с которой даже кондиционер едва справлялся, ночью было откровенно зябко. Еще и эти белые станционные фонари с их холодным резким светом!

Он огляделся. Времени было в обрез. Редкие еще не уснувшие пассажиры выбрались покурить и размять ноги на твердой земле. Между ними толкали свои тележки уставшие старушки и молодухи с резкими голосами, пытаясь за две минуты успеть «впарить» свои беляши, пирожки с картошкой, соленые огурцы, «парное» молоко, только что слитое из магазинных пакетов, теплое пиво и паленую водку.

Наконец, он заметил тех, кто был ему нужен. Два парня в милицейской форме выторговывали у бабки кулек с пирожками, выспаривая лишних два рубля. Просто из принципа и желания поболтать. Старушка и сама была рада сплавить товар даже и еще дешевле, и отправиться домой, но торговалась отчаянно.

Витя рысцой подбежал к ним, и потянул старшего за локоть.

– Борь, дело есть!

– Хрен сварился, будешь есть? – хохотнул тот, но нахмурился, увидев «боевые награды» проводника. – Ого! Это кто тебя так? На швабру наступил?

– Ну да, на швабру, – криво усмехнулся проводник, и непроизвольно коснулся рукой распухшей губы. – Тут надо бы у меня пассажиров проверить. Что-то не нравятся они мне.

– Ну-ка поподробнее, – потребовал Борис, молодой еще парень с погонами старшего лейтенанта.

– Четверо. Кажется, кавказцы…

– Что значит – кажется? – не понял старлей.

– Ну, пес их знает! То ли кавказцы, то ли азиаты. Не различаю я их!

Борис с сомнением покачал головой. Он в своей жизни повидал много разного народу, и даже успел побывать в командировке в Чечне. Поэтому для него было странным, как это люди могут спутать чеченца с армянином, или не отличить казаха от башкира. Вот тайца от вьетнамца он бы не отличил, но ведь это совсем другое дело!

– Короче, к отправлению опоздали, пришли из другого вагона. Ведут себя вызывающе, – Витя еще раз потрогал губу.

– Шумят-бухают?

– Бухать, вроде, не бухают. Да и не то чтобы прямо шумят, но…

Соколов замялся, пытаясь подобрать слова.

– Ну ладно, – смилостивился Борис. – В целом понятно. Конфликт у тебя с ними случился. На какой почве?

– Да борзеют слишком! – вскипел проводник. – Типа, проводник перед ними шестерить должен. Нашли, блин, прислугу!

– Ладно-ладно, не гоношись! – похлопал его по плечу старлей. – Жаль, остановка короткая, не успеем сейчас разрулить. А следующая только через три часа. Фиг с ним, минут через пять-десять подойдем, посмотрим на твоих абреков. Приструним. А ежли что – на станции оформим по полной программе.

По громкоговорителям объявили отправку. Проводники засуетились, загоняя постояльцев по вагонам. Торговцы, не успевшие сбыть товар, огорченно потянулись к пешеходному мосту – следующий проходящий ожидался не раньше утра, так что рабочий день был закончен.

Витя запрыгнул на подножку, опустил и зафиксировал платформу, которая поднималась на станциях с низким перроном, и захлопнул тяжелую дверь. Проходя на свое место, он с мстительным злорадством покосился на купе беспокойных пассажиров. Парни из линейного отдела, сопровождающие состав, были людьми суровыми и бывалыми, несмотря на молодость. У таких не забалуешь.

Геннадий Михайлович Трофимов пребывал в скверном расположении духа. Несмотря на поздний час, он сидел в своем служебном кабинете, и с бессильной злостью ощущал тяжесть в правом боку. Проклятые камни! Давно пора на операцию, да разве ж найдешь для этого время?

Приступы печеночных колик были всегда неожиданны и неотвратимы. Но организм предупреждал о них заранее, как сейчас. Трофимов знал, что ночью, часа в два или три, проснется от невыносимой боли в правом подреберье, и будет скрежетать зубами до утра, стараясь не разбудить супругу. Самые сильные спазмалгетики и обезболивающие лишь немного приглушали боль, но никогда не снимали ее окончательно. Такие моменты – моменты предчувствия боли – он ненавидел стократ сильнее, чем сами приступы.

Но не только это терзало Геннадия Михайловича. Ожидал он не только телесных мук, но и банального разноса от вышестоящего начальства. В пятьдесят с хвостиком такие взбучки унизительны. А если ты, к тому же, еще и сам начальник ого-го какого калибра, и сам привык драть подчиненных и в хвост, и в гриву, то когда орут, не разбирая слов и не стесняясь в выражениях на тебя, то вся сущность твоя протестует – бледностью щек, звоном в ушах, легким головокружением, онемением холодеющих пальцев…

А головомойки сегодня никак было не избежать. И головомойки крайне серьезной. Хуже того, с весьма возможными неприятными последствиями. В организации, где работал Геннадий Михайлович, любой промах мог сломать годами тщательно выстраиваемую карьеру к чертовой матери, как КАМАЗ легко давит детскую постройку из песка.

Генерал-майор Трофимов, начальник областного управления ФСБ, встал из-за стола, достал из шкафа коробочку с таблетками, и быстро закинул одну в рот. Не хватало еще, чтобы приступ скрутил его во время разговора с начальством.

Москва поздно встает, и поздно ложится. И общаться «с регионами» любит ближе окончанию рабочего дня. И плевать «Москве», что тут разница в четыре часа, и что «в регионе» уже спят все давно, чтобы с утра на службе быть.

Наконец противно пискнул аппарат прямой секретной связи. Трофимов привычно вздрогнул – какой-то извращенный гений придумал тональность сигнала на этот аппарат. Гений, ненавидящий московское начальство.

Он вернулся к столу, тяжело опустился в кресло, вздохнул, и поднял трубку.

И сразу стало легче. Ожидание неприятностей всегда хуже самих неприятностей.

– Добрый вечер, Геннадий Михайлович! – раздался в трубке притворно бодрый голос заместителя директора.

– Добрый, товарищ генерал. Хотя у нас уже скорее ночь.

– Ну что же вы так сразу официально, – засмеялся зам. – Вечно я забываю про разницу во времени. Больно уж большую страну нам оберегать доверили.

«Черта с два ты забываешь», – хмыкнул про себя Трофимов.

Валерий Дмитриевич Храмцов был моложе Трофимова, но в звании уже повыше. Не говоря уж о должности. Он стремительно продвигался по служебной лестнице, олицетворяя собой новое, молодое поколение чекистов. Именно за ними было будущее, а не за мамонтами вроде Трофимова. Еще два года назад никто не знал фамилию Храмцова, а сейчас он уже замещал директора на многих совещаниях, кроме, конечно, высшего уровня. «Вставлять пистон» подчиненным тоже доверяли ему. Он был не просто подручным директора, а занимал весьма серьезный и ответственный пост заместителя председателя Национального антитеррористического комитета. А так же, случись что, становился главой Федерального оперативного штаба вплоть до прибытия на место самого директора, а после этого переходил в ранг заместителя начальника ФОШ. Короче, отвечал за антитеррор. И именно по этой линии сейчас и должен был получить свои «награды» начальник УФСБ Трофимов.