Чтение онлайн

Дикаев по волчьи оскалил зубы, и, жестом остановив своего бойца, отключил телефон.

– Ну, что ты хочешь сказать, щенок? Береги тебя бог, если это не слишком серьезно!

– Это серьезно! – заторопился Витя. – Нельзя ставить ограничение на шестьдесят километров в час! Это невозможно!

– Почему? – прищурился Руслан. – Это небольшая скорость.

– На перегоне – может быть, – поднял руку Соколов. – Да и то не везде. Сейчас мы на равнине, но и тут есть места, где из-за рек, дорог и других препятствий есть большая кривизна пути. И тут надо снижать скорость. А потом будет Урал. Там на подъемах скорость вообще низкая. А станции?!

– А что станции? Это не наша проблема! Освободят пути, никуда не денутся.

– Пути освободят, а толку? – Витя осмелел. – Стрелки-то куда денутся? По станциям скорость не выше двадцати километров в час!

– Двадцать километров? Да ты сдурел! – засмеялся Руслан. – Хорошо, убедил, черт языкастый. Снижаю требования до сорока километров в час.

– Но мы же слетим с какой-нибудь старой стрелки! – в отчаянии закричал Соколов. – Вам что нужно? До Москвы добраться или взорваться на хрен к чертям собачьим?

Руслан посмотрел ему в глаза немигающим взглядом, и Витя с ужасом заметил, что его холодные серые глаза лучатся смехом. Безумец!

– А мне все равно, – подмигнул Руслан. – Заодно проверим, как вы дороги строите.

– Ну, хотя бы тридцать! – взмолился «полупроводник».

– Ты что, торговаться со мной будешь? – удивился Дикаев. – Я решений не меняю. Сорок километров в час. И гордись тем, что я тебя послушал.

Он подозвал одного из бойцов, и шепнул ему на ухо:

– Скажи Мурату, пусть ставит на тридцать километров.

Боевик кивнул, и побежал исполнять приказание с облегчением. Что бы там ни говорили, а умирать просто так, из-за нелепой случайности, никому не хочется.

– Ты все сказал? – снова обернулся он к Соколову. – Еще какие-то претензии, просьбы, пожелания?

Витя насупился.

– Много чего еще. Мне кажется, в вашей команде нет человека, который разбирается в железной дороге. Вы слишком многое не учитываете.

– Например? – заинтересовался Руслан, крутя в руке телефон.

«Полупроводник» пожал плечами.

– Ну, например… вы действительно собрались доехать до Москвы на этом локомотиве? А топить его дровами будете?

Руслан внимательно осмотрел неожиданного советчика с ног до головы. Прищурился, принимая решение.

– Отведите его ко мне в вагон, – наконец распорядился он. – И глаз не спускайте.

Витя шел по проходу с низко опущенной головой, и спину его прожигали взгляды заложников, наполненные презрением и ненавистью.

В кабине пожилого тепловоза 2ТЭ-116 мог находиться только привычный человек. Кондиционеров в этих «старичках» не предусматривалось, и даже холодный воздух из открытых боковых окон и вентиляционного лючка помогал слабо. А за тонкой железной перегородкой бешеным слоном ревел и метался огромный дизель.

От его грохота, одуряющей жары, запахов машинного отделения, от непрестанной крупной вибрации двигателя голова быстро начинала болеть. А к концу перегона, который составлял как минимум пятьсот километров, а чаще больше, машинист и его помощник выматывались сильнее любого грузчика, и их мозги просто отказывались работать.

Вдобавок ко всему, рессоры локомотива – это совсем не то, что рессоры пассажирского вагона. Колосс весом сто тридцать восемь тон скакал, как мотоцикл. Его мотыляло из стороны в сторону и иногда казалось, что на рельсах есть ухабы, как на разбитом проселке.

Машинист поезда Николай Дмитриевич был человеком привычным, и гонял составы по Сибири уже лет тридцать. И «тэшка», иначе «динозавр» или «громила» – был его любимым локомотивом. Он его любил, несмотря на ужасные условия работы в кабине, за простоту, мощь и неприхотливость. Обычно машиниста звали, сокращая имя-отчество, Никодимычем, и часто задействовали как опытного инструктора.

Вот и в этом рейсе с ним напарником был не положенный по штату помощник машиниста, а молодой машинист-стажер, которого направили к нему в пару «закататься» на участке. Если Игорь справится, то уже в скором времени ему могут доверить самостоятельную работу.

Игорь, парень лет двадцати пяти, поначалу с пренебрежением смотрел на древнего железного монстра, которого по непонятной ему причине выставили «на пассажира», да еще не «спаркой», а одной «головой». Никодимыч только снисходительно посмеивался.

– «Тэшка», Гоша, это настоящий дальнобой! Прет не быстро, зато тащит много. По самым медвежьим углам, где электричество еще не провели, ему самый дом родной. Это тебе не «мотаня» какая-нибудь, что по одному маршруту да с остановками под каждым кустом катается.

Игорь скептически качал головой. Затрапезный интерьер обшарпанной кабины навевал на него тоску. Не так он себе представлял свой экзаменационный рейс. И свое разочарование он скрывал под нарочитой серьезностью и педантичным исполнением всех необходимых условностей. Никодимыч пытался развеселить молодого байками, но тот отмалчивался. Да и не потреплешься особо, когда в кабине такой шум.

– Внимание, впереди переезд! – проинформировал Игорь.

– Вижу, переезд, – подтвердил машинист.

– Переезд свободен.

– Вижу, свободен.

Никодимыч достал из пачки сигарету, и прикурил.

– Как тебе рейс, Гоша? – в очередной раз попытался он разговорить напарника.

Тот только пожал плечами, мол, рейс как рейс.

– А мне что-то не по нутру. Да еще собаку в прошлый раз сбил.

– Собаку? – заинтересовался Игорь. – Ну и что?

– Да примета есть, – вздохнул машинист. – Сбил собаку – следующим человек будет. Я ведь, парень, уже пять душ на тот свет отправил.