Под прицелом
Шрифт:
Наскоро обыскали афганцев. Нашли один неповрежденный туристический фонарь, питающийся керосином, три фляжки с керосином и все забрали. Заминировали тела, использовав две гранаты – гранат мало, а у этих – не было. Потом пошли дальше…
Феттерляйн остановился. Резко, так что идущий за ним Томбс ткнулся в него.
Впереди что-то было. Он этого не видел – но впереди точно что-то было.
Томбс коснулся плеча командира, тот поймал его руку, пальцем по тыльной стороне ладони отстучал приказ – ждать здесь. Они здесь были не первый раз и могли использовать такую форму общения. Томбс все понял, достал веревку, привязал к поясу командира – если он нарвется, те, кто останется позади, смогут его вытащить. По веревке можно так же бесшумно подавать сигналы. Потом Феттерляйн осторожно двинулся вперед…
Через несколько метров он понял, что привлекло его внимание.
Запах… Запах крови и опорожненных кишечников. Обычный запах смерти…
Через пару десятков метров он наткнулся на первое тело – вовремя увидел что-то на полу кяриза и остановился. Обыскивать не стал – могло быть заминировано. И фонарик, чтобы осмотреться, тоже не рискнул включить – не исключено, что тот, кто это сделал, оставил арьергард, и враг только и ждет вспышки света, чтобы открыть огонь.
И тут…
Он не понял, что произошло. Показалось, что какая-то волна прокатилась по земле, что-то накатило – и враз отступило. Ни грохота, ничего. Просто наверху что-то произошло…
Бесовщина какая-то…
Он нащупал веревку, дернул три раза – условный сигнал «Ко мне».
Томбс и остальные через минуту появились – они шли быстро, зная, что по этому пути прошел командир и путь безопасен. Феттерляйн поймал руку Томбса, нарисовал знак вопроса – «Что происходит?». Томбс стукнул в ответ командира пальцем по ладони один раз – «Не знаю»…
И впрямь… бесовщина…
Ядерное взрывное устройство взорвалось, как это и было задумано британцами, на высоте примерно в триста метров над земной поверхностью. Очищающее ядерное пламя лизнуло раскаленным языком горы, превращая в пепел всех, кто там воевал – и правых, и виноватых, и своих, и чужих. Но ракета, потерявшая управление, взорвалась не совсем там, куда ее послали, она отклонилась от траектории и взорвалась дальше, горные хребты приняли на себя часть удара, ослабив его. Но все равно – удар был силен, те, кто находился в этот момент на земле, погибли. Те же, кто находился в пещерах, в кяризах, прикрытые толщей каменной земли, – не пострадали, они даже не поняли сразу, что происходит…
– За нами идут…
Араб вздрогнул.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю…
Бесяра… Дай бог, чтобы чутье твое тебя на этот раз обмануло.
– Идем дальше.
Пройдя пятьдесят метров, не больше, они наткнулись на развилку, за ней – еще одна – ведущий с гор тоннель превращался в поливочную систему, выстроенную поколениями безвестных мастеров. Это были даже не кяризы, узкие и низкие, – скорее, настоящие пещеры причудливой конфигурации, перетекающие одна в другую – только Аллах знал, сколько сил затрачено, чтобы сделать такое. Над ними была зеленка…
За нами идут…
– Минируем проходы. Используем всю взрывчатку, какая есть. Готовимся к обороне.
– Северный ветер, прошу повторить!
– Геолог-четыре, угроза радиационного заражения местности! Приказываю отходить от границы не менее чем на двадцать километров! Повторяю – приказываю отходить не менее чем на двадцать километров!
– Принял, отход от границы, удаление двадцать.
Балуев заковыристо выругался – совсем в штабе озверели. Ему подумалось, что это учения в обстановке, максимально приближенной к боевой. Еще только «угрозы радиационного поражения личного состава» не хватало.
– Авангарду возвращаться, группе готовиться к выдвижению!
Группа и в самом деле не готова к действиям в условиях радиационного заражения местности, у них даже ОЗК [68] не было. При локальных конфликтах ядерное оружие не применяют…
68
ОЗК – общевойсковой защитный комплект.
– Господин полковник, майор Седых телефонирует, там афганец … начальник таможенного поста… просится с нашими. Говорит, ему голову отрубят, если он останется.
– Начальник таможенного поста… на усмотрение майора Седых.
– Понял.
Через некоторое время два бронетранспортера и бронированная машина прошли мост, возвращаясь на землю Туркестана. Среди серо-желтой пустынной формы сидевших на броне бойцов русской армии выделялась черная безрукавка начальника таможенного поста Керима…
– Господин генерал-полковник, Дворец Гномов запрашивает данные. Вызов по коду «Кислород»…
Черт… Не ответить нельзя…
– Выводи их сюда, по защищенному каналу.
Еще бы знать, что им ответить…
На экране в штабной каюте самолета высветился большой зал, с огромной электронной картой мира на заднем фоне, человек в форме полковника ВВС с гарнитурой микрофона на голове…
– Полковник Чернецкий, оперативный дежурный… – представился он. – Поскольку ваш штаб, господин генерал-полковник, находится ближе всего к эпицентру, прошу сообщить известную вам информацию о случившемся. Информация необходима для оценки уровня ядерной угрозы…
Оценка уровня ядерной угрозы – документ, ежедневно передававшийся из Москвы-1000 в Генеральный штаб и Адмиралтейство, это один из основных документов, с которыми должен ознакомиться старший дежурный офицер при заступлении на дежурство. Помимо ежедневной – бывают еще и экстренные сводки, которую, по-видимому, и составляли сейчас…