Чтение онлайн

— Я напишу тебе, Ева, напишу. И ты, милая, пиши мне. Твои письма придают мне сил. Я прячу их под китель и жду вечера, чтобы прочитать. Теперь у моего сердца твои письма. И это не наказание. Это благословение.

С этими словами он поднес руку к голове, словно салютуя мне, а потом повернулся и исчез. Стоило двери за ним закрыться, как я ощутила страшную тоску. Я поднялась на подкашивающихся ногах, нашла брюки и кофту, вышла в прихожую, схватила первую попавшуюся куртку, надела ботинки и выскочила на улицу. Октябрьский холод ударил мне в лицо, я в растерянности оглядывалась по сторонам, и мне показалось, что я увидела Джона с рюкзаком у поворота. У калитки стоял мой велосипед, я вскочила на него. Дождь заливал мне лицо, ноги соскальзывали с педалей. Я крутила и крутила их в отчаянной попытке догнать Джона. Я доехала до поворота и выкрикнула его имя. Но поняла, что все напрасно, мне его не догнать.

Только тогда я почувствовала, что сейчас упаду, слезла с велосипеда и оперлась на руль, чтобы перевести дыхание. Прохожий подошел и спросил, все ли со мной в порядке. Я выдавила, что все нормально, развернула велосипед и покатила его домой. Подойдя к калитке, я бросила велосипед, с трудом доплелась до двери и вошла в прихожую.

Там стояла мама. Я закрыла дверь и сняла ботинки. Когда я выпрямилась, то увидела, что она смотрит на меня, скрестив руки на груди. Я сразу поняла, что она злится. Сил у меня больше не осталось.

— Ты взяла мою куртку! — крикнула она.

Я попыталась объяснить, что Джон ушел, что я хотела с ним попрощаться и схватила первую попавшуюся куртку…

— Я собиралась поехать на машине в город, к Аннике, — перебила меня она. — Но обнаружила, что моей куртки нет на месте, а там в кармане лежали ключи от машины. Кто тебе разрешил брать мою куртку?! Теперь по твоей милости я опоздаю. Ты нарушила все мои планы! Ты никчемное существо, вечно из-за тебя проблемы! Как ты посмела взять чужую вещь? А теперь я опоздаю. Опоздаю. А ты…

— Прости, мама. Прости! Я только пыталась… я одолжила ее ненадолго… — На большее меня не хватило. У меня не было сил. Не было сил сопротивляться. Не было сил слушать о своей никчемности, не было сил возражать. Ее красивое лицо исказилось от гнева, в глазах горела ненависть. Она продолжала истерически вопить что-то про куртку, пока я не сказала: — Хватит, мама.

Это привело ее в ярость.

— Да как ты смеешь затыкать мне рот! — взвизгнула она. — Ты должна уважать меня и слушаться, слышишь, ты, идиотка!

Ноги у меня покосились, я опустилась на пол и закричала:

— Мама, прекрати! Извини, я была неправа, но прекрати, пожалуйста, прекрати!

— Встань! Поднимайся, я тебе говорю! Как ты смеешь так себя вести?!

Я смотрела на ее лицо, почерневшее от злобы и ненависти, слышала ее визгливый, с нотками истерики голос, и мне было страшно. «Эта женщина не может быть моей мамой», — стучало у меня в голове, и слезы застилали мне глаза.

— Прости, прости, прости, милая мамочка, прости, — прошептала я, с трудом поднялась на ноги и поплелась в свою комнату.

Закрыв дверь, я поняла, что если и выйду отсюда, то только для того, чтобы убить ее. Я стянула брюки и кофту, заползла голая в постель и лежала, вся дрожа, пока не провалилась в горячечный сон. Облегчение пришло ко мне в виде Пикового Короля, который поцеловал меня, прямо как Джон, и пошутил, что я ему изменила.

Свен проходил мимо пару минут назад, наверное, захотел в туалет. Он очень удивился, обнаружив меня сидящей за дневником вместе с моими демонами из прошлого. Я допила сегодняшний бокал, на этот раз, да простит мне Господь, коньяка. Я смотрю на свои руки и понимаю, что Сюзанна права, когда говорит, что я ем слишком мало и слишком много пью. Я еще больше похудела за лето. Наверное, стоит вернуться в постель, прежде чем Свен начнет уговаривать меня лечь. Он никогда не целовал меня так, как Джон. Я никогда этого не хотела. Никто из нас этого не хотел.

27 июля

Сегодня солнечно. У нас со Свеном прекрасное настроение, потому что Сюзанна с детьми приедут к нам отмечать ее день рождения. Ей в этом году исполняется тридцать два, и поначалу она не хотела праздновать. Я едва уговорила ее приехать хотя бы на чай.

Пер, Мари и Анна-Клара выглядели загорелыми и довольными. Анна-Клара хорошеет с каждым днем. Я не устаю любоваться ею. Как обычно, она вскоре попросила книги и газеты и устроилась под розами. Но сперва спросила, много ли я записала в дневник.

— Да, Анна-Клара, много. Все решили, что я пишу мемуары, — ответила я с улыбкой.

— Но ведь так оно и есть, — ответила она и нахмурилась, словно я сказала совершеннейшую глупость.

— Да, наверное, ты права, — согласилась я и спросила, не хочет ли она пить.

Анна-Клара попросила сок, я развела концентрат из пакетика и добавила льда. Торт мы купили в кондитерской. Дети вскоре разбрелись по всему дому, и за столом остались только мы со Свеном и Сюзанной. Мы болтали обо всяких мелочах. Я рассказала, как Петра избила Ханса и он ушел из дома, а потом она устроила праздник, чтобы отметить это событие. Сюзанна причмокнула губами, услышав, сколько вкусностей наготовила Петра.

— Я всегда считала Ханса скучным типом, но и Петра казалась мне занудой. Видимо, это совсем не так. Наверное, мне стоит с ней поболтать. Это сейчас она такая веселая и радостная, а потом все может измениться.

Я посмотрела на дочь. Она загорела еще больше и выглядела куда веселее. Темные локоны обрамляли ее лицо, она была в голубом сарафане и с разноцветными браслетами на запястье.

— Ты хорошо выглядишь, Сюзанна, просто загляденье! — вырвалось у меня, и я тут же вспомнила, как она сказала, что я способна «залюбить до смерти». Но, похоже, я уже прощена.

— Спасибо, — ответила дочь. — Я чувствую себя намного лучше. Мы поговорили с Мари, и мне кажется, ей тоже стало полегче. Не хочу загадывать наперед, ты меня знаешь, мама, но мне кажется, мы справимся без Йенса. Кто знает, может, у нас все будет хорошо. К тому же еще неизвестно, чем закончится его связь.

Она улыбнулась и пошла за сладостями. У меня, как всегда, не было аппетита, но я решила поесть немного, чтобы избежать упреков. Свен произнес целую речь о том, как много для нас значит Сюзанна, и объявил, что мы решили подарить ей деньги на новую машину. Мы знали, что в другой ситуации Сюзанна не приняла бы их. Наша дочь достаточно хорошо воспитана, чтобы не отказываться сразу, но я заметила, что она нахмурилась.