Чтение онлайн

– Мы были в цирке! Это было великолепно!

– Вы бы так не считали, если бы знали о цирке столько, сколько знаю я, - ответил Бэн, нахмурившись и немного согнувшись, будто его только что ударили.
– Мы бы не назвали его великолепным, не так ли, Санчо?
– продолжил он рассказ, сопровождаемый странными звуками, которые издавал его пудель: он гневно рычал и стучал по полу своим хвостом, лежа невдалеке у ног своего хозяина и привыкая к его новым туфлям.

– Как ты туда попал?
– спросила неутомимая миссис Мосс, весьма взволнованная последними его словами.

– Как? Мой отец был "Диким охотником равнин". Разве Вы никогда не видели и ничего не слышали о нем?
– спросил немного удивленный ее невежеством Бэн.

– Благослови тебя Бог, дитя, я в цирке не была уже около десяти лет. И уверена, что не смогу вспомнить, кого я видела тогда, - ответила миссис Мосс, которую слегка позабавило такое почитание сыном своего отца.

– Разве вы его не видели?
– настаивал Бэн, обратившись к маленьким девочкам.

– Мы видели обезъян и пони с голубыми глазами. Видели индийцев, акробатов, прыгающих братьев Борнео и клоуна. Он был кем-то из них?
– простодушно ответила Бэтти.

– О, да нет же! Он вовсе тут не при чем. Он скакал на лошадях, всегда седлая двух, четырех, шестерых или восьмерых лошадей одновременно, и я, бывало, ездил с ним, пока совсем не подрос. Мой отец был первым номером. Я ничего, кроме как немного управлять лошадьми, и не делал больше, - сказал Бэн с такой гордостью, будто его отец являлся президентом страны.

– Он умер?
– спросила миссис Мосс.

– Я не знаю, хотя очень хотел бы знать, - и бедный Бэн с тяжестью проглотил слюну, будто у него в горле застрял комок и мешал ему.

– Расскажи нам о нем, дорогой мальчик, может, нам удастся найти его, узнать, где он сейчас находится, - сказала миссис Мосс с намерением погладить блестящую темную головку, которая внезапно наклонилась над собакой.

– Да, мэм. Я был бы Вам очень благодарен, - и сделав над собой усилие, мальчик успокоился и поринул в суть своей истории.

– Отец всегда хорошо со мной обращался, мне нравилось быть с ним, особенно после смерти бабушки. Я жил с ней до семи лет, затем отец забрал меня и учил скакать на лошадях. Вы, вероятно, видели меня, когда я был поменьше, - одетый в белый, плотно облегающий костюм, с золотистым поясом и розовыми снастями, я стоял на отцовских плечах или висел на громадной веревке, когда он мчался во весь опор. Или же, Вы могли видеть отца, просто оседлавшего трех лошадей сразу, со мной, сидящим у него на плечах и размахивающим флагами, в то время как все зрители нам аплодировали.

– И тебе не было страшно?
– спросила Бэтти, содрогаясь от самой мысли об этом.

– Нисколько. Мне это ужасно нравилось!

– Может, и мне попробовать?
– предложила Бэтти с немалой долей энтузиазма.

– Затем я ездил на четырех пони, запряженных в маленькую колесницу, на параде, - продолжал Бэн, - затем я сел на огромный шар сверху машины, которую тянули Ганнибал и Нерон. Но мне это не понравилось, потому что было очень высоко и шар постоянно шатало из стороны в сторону. Было жарко на солнце, ветви деревьев шлепали меня по лицу своими листьями, а мои ноги уставали.

Мой отец никогда не позволял садить меня на громадных слонов. Так и было, пока он не ушел. Затем мне пришлось на них садиться, иначе меня бы отхлестали.

– И тебе никто не помогал?
– спросила миссис Мосс.

– Нет, мэм, помогали. Чаще всего леди. Они очень хорошо со мной обращались, особенно Мелия. Она поклялась, что ни за что не выйдет со своим представлением, если меня не прекратят избивать за то, что я не хотел помогать старому Баку с его медведями. И им пришлось прекратить трепку, поскольку Мелия была первоклассной и никто не мог заменить ее в представлении.

– Медведи! Расскажи о них!
– воскликнула Бэб, так как из всего, что она видела в цирке, более всего поразили ее звери.

– У Бака их было пятеро. Все они участвовали в представлениях. Однажды я играл с ними просто забавы ради, а он подумал, что было бы просто замечательно, если бы я выступал с ними вместо него. Но медведи дурачились, валялись. Они из тех животных, рядом с которыми никогда не знаешь, чего ожидать в следующую минуту: будут ли они дружелюбными с тобой или покусают и оторвут голову. Бак был весь в шрамах, они царапали и дрались с ним. Но я заниматься медведями не собирался. И я не должен был этого делать благодаря мисс Ст. Джонс, которая находилась рядом и оберегала меня.

– Кто такая мисс Ст. Джонс?
– спросила миссис Мосс, немного смущенная таким количеством незнакомых ей доселе имен и людей.

– Это была Мелия - миссис Смитер - жена инспектора манежа. Его больше не звали Монтгомери, а ее - Ст. Джонс. Они оба изменили свои имена на что-то более подходящее, понимаете? Папа был Сеньором Джозе Монтебелло, а я был Мастер Адольфус Блумсбери, после того как перестал зваться Летающим Купидоном.

Миссис Мосс откинулась в кресле, смеясь от услышанного, к великому удивлению маленьких девочек, которые находились под впечатлением от столь изящных имен.

– Продолжай свой рассказ, Бэн. Объясни, почему ты сбежал и что случилось с твоим отцом, - сказала она, настраиваясь слушать и искренне заинтересованная словами ребенка.

– Понимаете, папа поссорился со Смитерами и неожиданно ушел прошлой осенью, как раз незадолго до того, как закончился сезон в шатре. Он сказал мне, что собирается в чудесную школу верховой езды в Нью-Йорке и когда там разместится, обязательно даст мне знать о себе. Я должен был остаться в цирке и помогать Пэдро в его работе. Он был милым человеком и очень нравился мне. И Мелия собиралась проведать меня. Какое-то время все было хорошо. Но отец ничего мне не прислал. И тогда начались тяжкие времена. Если бы не помощь Мелии и Санчо, я бы долго не выдержал.

– Что ты должен был делать?

– Много всего, когда как. Временами что-то хорошее, временами - совершенно бесполезное. В любом случае мне нужно было делать то, что велит Смитер, и живо плясать под его дудку. Я не возражал показывать различные трюки с Санчо, поскольку мой отец дрессировал его, и у меня с ним всегда все получалось. Но они хотели, чтобы я пил джин и оставался маленького роста, а я этого не делал, потому что моему отцу не нравились такого рода вещи. Я ездил верхом стоя, и мне подходила такая работа, пока не довелось упасть и повредить спину. Но мне пришлось продолжать выступения, несмотря на непреодолимую боль. Я очень ослаб, и у меня постоянно кружилась голова.