Чтение онлайн

Д.Н. Анучин. Извержение Везувия и землетрясение в Калифорнии в апреле 1906г.

Семь километров... четырнадцать... двадцать один... Теперь от Солано-бис к Сакраменто движется красный огонек. Минует долину, где стоит опустевший голубой домик, Кларкбург, Фрипорт. Предместья Сакраменто. Не валятся ли на окраинах дома?

Тишина!

Пронесло на этот раз.

Джек отдувается (все трое не дышали, следя за огоньком), вызывает сейсмическую станцию, глубинометристов Солано, Секвойи, всех других станций. Цифры одна за другой вспыхивают на табло. Вот столбец заполнен. Грибов склоняется над столом. Гудит и пощелкивает вычислительная машина, молча ерзает движок логарифмической линейки.

Мэтью следит за ним, кроша пальцами незажженную сигарету.

– Можно, Ал?

– Подожди, проверю. Сейчас. Да, можно, пожалуй.

– Включаю Ред-Блафф.

Эта скважина на другом конце Калифорнии - на севере. Так составлен план взрывов. Постепенность, паузы, чтобы сильным толчком не обломить неустойчивый выступ, чтобы долина успела перекоситься и заклиниться раньше, чем начнется землетрясение.

Опять ползет огонек по двум сторонам треугольника: от Ред-Блафф к Солано, оттуда к Сакраменто. Опять три воина, затаив дыхание, следят за продвижением светлого пятна.

– Не состоялась ли катастрофа? Не виден ли пожар на горизонте, не доносится ли подземный гул?

– Уфф!
– вздыхают все трое, когда огонек доходит до Сакраменто.

– Уж лучше бы сразу!
– говорит Мэтью.
– Грохнули - и ясность: орел или решка, жизнь или смерть? А так двадцать раз умирать, никаких нервов не хватит.

Но он и сам знает, что сразу взрывать нельзя. Риску больше. Запас прочности меньше.

Все-таки после третьего или четвертого взрыва волнение оставило их. Оставило без достаточных оснований, просто в силу привычки. Сошло четыре раза, авось сойдет и в пятый. Но умом-то Грибов понимал, что это самообман. На самом деле опасность возрастает, повторные толчки раскачивают непрочный выступ. Правда, проседая, долина прижимает его в то же время. Прочность увеличивается и прочность уменьшается. Тут важно удержаться на острие, сбалансировать выигрыш и проигрыш.

А усталые нервы просят: скорее, скорее, скорее! Нажимай - и конец волнениям! Авось сойдет.

В юные годы, когда-то, Грибов был стрелком перворазрядником. Стрелковый спорт своеобразен - это спорт сидячий, стоячий, лежачий. Но стоя и лежа стрелки теряют килограмма четыре к концу соревнования. А вся работа - затаив дыхание, поднять винтовку, посадить черное яблочко на мушку, плавко, не дергая, спустить крючок. Соревнование идет час, другой, третий, и тогда нарастает опасность: очень хочется отстрелять, встать и уйти. А один промах десять потерянных очков, чемпионом тебе уже не быть. Держись, стрелок, держись до последнего! Устал? Опусти винтовку, отдохни, начинай сначала. Завалил? Подводи еще раз. Вздохнул, дрогнуло плечо? Опять подводи.

– Ал, можно?

– Нет еще.

– Подсчитал?

– Подсчитал. Но лучше еще раз. Вызови Солано-бис, Джек, пусть проверят. Что-то быстро у них пошло.

С девяти утра до четырех часов тянулось это испытание. Девятнадцать взрывов прошли благополучно, остался последний, самый сильный. Все устали до изнеможения. Торроу уже не любезничал с радистками, Мэтью сидел в кресле, свесив руки, взмокший, будто на гору взобрался. А Грибов посерел, щеки у него ввалились, синяки обозначились под глазами. Он пил черный, невозможно горький кофе и каждый расчет начинал трижды. Не верил себе, ошибался часто.

– Ну, Ал, последняя.

– Подожди, досчитываю.

– Ты же говорил, что шло благополучно?

– До предпоследнего взрыва. Будь добр, Джек, позвони сейсмологам, как там у них?

– Колебания сошли на нет уже пять минут назад.

– Еще три минуты для верности.

– Хватит, Ал? Включаю?

В последний раз поплыл огонек под картой, на этот раз от ближней скважины в округе Эльдорадо (в знаменитом округе, откуда началась золотая слава Калифорнии). В двадцатый раз миновал город Сакраменто, в двадцатый раз вздрогнули стекла, плеснула вода в аквариуме. Даже рыбки привыкли, чуть шевельнули хвостом.

Мэтью оглянулся, улыбаясь.

– Сегодня я угощаю вас, ребята. Ох, и напьюсь же! И тебя напою, Ал, ледышка ты несчастная.

– Подожди, еще неясно.

– Не будь суеверным, Ал. Или ты боишься сглазить?

Свет коснулся Солано-бис и, отразившись, как от зеркала, двинулся обратно на восток.

Долина голубого домика. Перекресток дорог! Пригороды! Сакраменто!!!

Какой-то гул нарастает за окнами. Грибов привстает, вытягивает шею. Мэтью оборачивается к окну, Торроу снимает наушники. Гул растет, превращается в рев. Толпа за окнами кричит "ура!"

Не было катастрофы, не было, не было! Землетрясение не состоялось, люди отменили его. Стены не рушились, не разрывались провода, пожары не возникали, волны не набегали на берег, не заносили суда на улицы, не уволакивали в океан дома. И на ферме Конолли не упала крыша. Никакой возможности не было спасать Мэри.

Бедный маленький неудачник, бедный Финей Финчли!

Глава 16

На миллион долларов роз

Усыпанная цветами Калифорния празднует избавление от ГИБЕЛИ.

Спасибо русскому ученому!

Молитвы наши дошли до Бога. ОН отвратил беду от земли ОБЕТОВАННОЙ.

Девять ученых из Беркли заявили: "

Преодолевая ПРИНЦИПИАЛЬНЫЕ ошибки Грибова, американская техника добилась блистательной победы над землетрясением".

Совместная советско-американская экспедиция на Луну

Из американских газет за декабрь 19... года

Победа над землетрясением была главной сенсацией, темой номер один всех американских газет в ноябре и декабре. Не было газеты, где бы Грибов не встречал бледного человека в очках, иногда похожего на него, чаще совсем не похожего, ретушированного по вкусу местного художника. Грибов вычитывал о своей жизни сотни подробностей, большей частью выдуманных. Он узнал, что в детстве проявлял гениальность, в шестилетнем возрасте самостоятельно открыл дифференциальное исчисление, что он женился на дикой женщине по имени Тассья, которая до свадьбы ни разу не мылась и не причесывалась, что трижды в день он впрыскивает себе в вену секретное русское снадобье "талантин", без которого, конечно, никогда бы не обогнать Америку. Как ни странно, глупости запоминались лучше, чем слова разумные и спокойные.

Дружелюбные газеты - большинство - писали, что победа Мэтью и Грибова лишний раз наглядно показывает, каких успехов может добиться человечество при товарищеской работе, при взаимопомощи разных народов. Газеты недружелюбные намекали, что успеха никакого нет. Вот если бы Грибов вызвал землетрясение, тогда он продемонстрировал бы свою силу, а несостоявшаяся катастрофа служить доказательством силы не может. "Мы же не знаем, должна была она состояться или нет", - твердили упрямые недоброжелатели.