Чтение онлайн

— Я застряла в толпе, — сказала Наталья, стараясь быть как можно искреннее. — Там такая ужасная толкучка. Я не могла выбраться.

Наталья притворилась, что увлечена выбором платья для обеда.

Встречаясь с Гаврило и его друзьями в «Золотом осетре», она ощущала волнующую дрожь каждый раз, когда ее предупреждали о необходимости хранить тайну. Сейчас ей ужасно хотелось поделиться с Катериной, но она помнила о своем обещании.

— Я выбрала себе сине-лиловое для завтрашнего вечера, — сказала Катерина, глядя на сестру, которая продолжала разглядывать модное платье парижского фасона, одобренное Хельгой. — Завтра предстоит довольно спокойный обед. Не думаю, что папа ожидает от него чего-нибудь особенного. Граф Конрад фон Гетендорф, начальник имперского генерального штаба, тоже будет присутствовать на обеде. Папа говорит, что он отчаянный вояка, предлагавший императору Францу-Иосифу уничтожить Сербию.

Глаза Натальи засверкали патриотическим огнем.

— Пусть только попробует! Это будет подходящий предлог наголову разбить Австрию и освободить Боснию и Герцеговину…

Катерина помрачнела. Вопреки всем ожиданиям ей нравился визит в Боснию и не хотелось портить впечатление напоминаниями о напряженных отношениях между Сербией и Австрией и о трудном положении, в котором оказался отец, представляя сербское правительство на территории, находящейся под габсбургским правлением и в присутствии наследника австрийского трона.

— Давай не будем сейчас говорить об освобождении Боснии, — сказала она, прикрепляя к платью белую розу. — —Нас могут услышать, и у папы будут неприятности.

— А что, если фон Гетендорф или этот гадкий Франц-Фердинанд заговорят на обеде о Боснии? — воинственно не унималась Наталья. — Мне и тогда молчать?

Катерина похолодела от одной только мысли, что может произойти в случае, если Наталье изменит выдержка.

— Ты должна быть нема как рыба. Думаю, никто не станет касаться этой взрывоопасной темы.

Но Катерина ошиблась. Граф Конрад фон Гетендорф почти сразу же ее затронул.

— Вы должны заставить ваше правительство понять, что Габсбургская империя не потерпит славянского национализма как за пределами страны, так и внутри, — раздраженно сказал он ее отцу, когда подали напитки перед обедом.

Катерина вздрогнула и посмотрела на Наталью, чтобы понять, слышала ли та эти слова. К счастью, Наталья была занята разговором с придворной дамой герцогини, и Катерина приняла участие в их беседе.

Поездка на базар, жара и высокая влажность воздуха утомили Наталью. Она снова задумалась над тем, что делал Гаврило в Сараево. Он говорил, что едет в Боснию для какой-то подготовки, и она решила, что эта подготовка означает отработку тактики повстанческих действий в горах Боснии. Затем она вспомнила, что он когда-то посещал университет в Сараево и, вероятно, у него осталось много друзей в городе. Может быть, он не хотел, чтобы она рассказывала об их встрече, потому что вместо выполнения задания он навещал своих друзей?

Объявили, что обед подан, и эрцгерцог с женой направились в роскошную столовую. Наталья печально вздохнула. Предстоял длинный скучный вечер.

Во время продолжительной трапезы Наталья думала, где сейчас Гаврило. Наверное, в такой же кофейне, как «Золотой осетр».

Заказал за весь вечер одну чашку кофе и бурно обсуждает с друзьями корни славянского национализма. Оглядывая комнату с высоким потолком и слушая обрывки скучных разговоров о маневрах и о розах в саду любимой резиденции эрцгерцога, о поместьях и о замках, Наталья страстно желала оказаться в прокуренной кофейне вместе с Гаврило.

Заметив мрачное выражение ее лица, Катерина наклонилась к ней.

— Не унывай, — прошептала она ободряюще. — Надо выдержать еще пару дней. Папе гораздо труднее, чем нам.

На следующее утро эрцгерцог и его окружение снова отправились на маневры, которые проходили в отдаленной горной местности. Единственный, кто не сопровождал эрцгерцога, был Алексий Василович. Несмотря на то что Франц-Фердинанд и граф Гетендорф были удовлетворены неофициальными беседами с представителем правительства Сербии, которая выглядела занозой на теле Габсбургской империи, они считали его присутствие на маневрах австрийской армии нежелательным.

Поскольку Алексий и не ждал приглашения, он отнесся равнодушно к такой дискриминации. В общем, визит проходил намного лучше, чем он предполагал. Несмотря на воинственность фон Гетендорфа, Франц-Фердинанд проявлял в беседах с ним здравый смысл. Если кто-либо и мог решить проблему недовольства славян внутри империи, то только эрцгерцог, и Алексий полагал: чем скорее тот станет императором, тем лучше.

— Слава Богу, сегодня последний день нашего пребывания в Боснии, — сказала Катерина на следующее утро, когда они одевались. — Если ничего не случится, в середине дня мы будем уже в поезде на пути домой.

Наталья сделала глубокий вдох, когда Хельга затягивала ее в корсет, который уменьшал ее и без того тонкую талию.

— Надеюсь, что сегодня не надо ехать в больницу? — спросила она с отвращением. — Почему там всегда отвратительно пахнет? Почему бы хлороформу не придать запах роз?

Катерина улыбнулась.

— Сегодня предстоят небольшой прием в ратуше, визит в Национальный музей, а затем завтрак в резиденции губернатора, — сказала она, к радости Натальи.

— И после этого эрцгерцог со свитой вернется в Вену?

Катерина кивнула.

— А мы в Белград.

— Прекрасно!

Наталья соскучилась по Белле. К тому же волнующе: чувство от пребывания в Сараево и знакомства с эрцгерцогом быстро угасло.

— Процессия будет состоять из шести автомобилей для его высочества и сопровождающих его лиц, — сказал личный секретарь эрцгерцога Алексию, — плюс автомобиль для вас и вашей семьи. Мэр и комиссар полиции поедут в головном автомобиле. Эрцгерцог и герцогиня будут следовать за ними вместе с генералом Потиореком и графом Гарраком. В остальных разместятся придворные, члены свиты его высочества и генерала Потиорека, а ваш автомобиль будет замыкать процессию.