Чтение онлайн

— Джондалар, — крикнула она. Он подъехал к ней. Она подняла зеленую ветвь с куском кожи. — Любые взмахи или движения в неожиданных местах обычно пугают бизонов, особенно когда они обращены в бегство, по крайней мере так случилось, когда мы загоняли бизонов в ловушку Львиной стоянки. Такими палками надо пугать бегущих к загону животных, чтобы они не уклонялись в сторону. Как ты думаешь, мы можем позаимствовать кое-какие из этих предметов на время? Они пригодятся нам, чтобы загнать сюда стадо.

— Ты права. Они именно для этого и предназначены, — сказал Джондалар, — и я уверен, что никто не станет возражать против такого заимствования, если оно поможет нам загнать сюда бизонов.

Покинув эту долину, они поехали туда, где утром обнаружили стадо. Эти тяжелые, медленно передвигающиеся животные протоптали хорошо заметные следы, и оказалось, что они уже продвинулись в сторону к загонной долине. Всего это стадо насчитывало около пятидесяти особей — самцов, самок и молодняка. Бизоны уже начали сходиться вместе, чтобы со временем образовать огромное миграционное стадо.

В определенное время года бизоны собирались в такие огромные сообщества и двигались подобно извилисто текущему темно-коричневому потоку, ощетинившемуся большими черными рогами.

Потом они вновь делились на более мелкие группы, иногда ненамного превышавшие состав одного семейства, но все-таки предпочитали передвигаться достаточно крупными стадами. В общем-то, жизнь в стаде была более безопасной. Хотя хищники, особенно пещерные львы или стаи волков, часто отбивали какого-то бизона от стада, но обычно им доставалось слабое или больное животное, что позволяло выжить здоровым и сильным.

Наездники медленно приблизились к стаду, но бизоны едва замечали их. Лошади не вызывали у них тревоги, хотя Волка они постарались обойти стороной. Бизоны заметили его, но его вид также не вызвал у них особого страха; конечно, они сторонились его, но осознавали, что одинокому волку не справиться с таким крупным животным, как бизон. Самец бизона, как правило, достигает в холке высоты шести футов и шести дюймов и весит около тонны. Его голова увенчана длинными черными рогами, а длинные волосы в нижней части шеи образуют бороду, свисающую из-под массивных челюстей. Самки отличаются меньшим размером, но и те и другие могут двигаться быстро и проворно, взбираться по крутому склону и перепрыгивать через значительные преграды.

Даже по каменистым ущельям они способны довольно долго мчаться галопом, задрав хвост и пригнув к земле голову. Бизон не боится воды и хорошо плавает, а потом сушит свою толстую шерсть, катаясь по песку или валяясь в пыли. Предпочитая питаться по вечерам, они вяло жуют свою жвачку в течение дня. Обладают очень острым слухом и обонянием. Взрослого разъяренного и готового к схватке бизона трудно убить с помощью зубов, когтей или копий, но один бизон дает пятнадцать сотен фунтов мяса, помимо жира, костей, шкуры и рогов. Бизоны — весьма величественные и благородные животные, и охотники почитают их, восхищаясь их силой и смелостью.

— У тебя есть идеи насчет того, как нам лучше всего направить их в ту долину? — спросил Джондалар. — Обычно мы предоставляли им возможность идти своим путем и пытались осторожно направлять их в сторону ловушки, по крайней мере, пока они не подойдут к ней достаточно близко.

— Мы с тобой во время Путешествия обычно пытались отбить одно животное от стада. Сейчас нам надо, чтобы все они продолжали идти в сторону той долины, — сказала Эйла. — Мне кажется, если мы с криками поскачем за ними, то они бросятся бежать, а если какие-то бизоны попытаются уклониться в сторону, то мы заставим их повернуть обратно, пугая этими палками. Мы же не хотим, чтобы они умчались в другом направлении. Волк тоже любит погонять бизонов, и ему отлично удается удерживать их вместе.

Глядя на солнце, она попыталась оценить, когда они смогут пригнать стадо к загону, и прикинуть, где сейчас находятся остальные охотники. "Да, пожалуй, уже пора гнать их к загону", — решила Эйла.

Выйдя на исходную позицию, они переглянулись и, кивнув друг другу, с громкими криками направили лошадей в сторону стада. В одной руке Эйла держала большую ветку, а в другой — кожаный лоскут, обе руки у нее были свободными, поскольку она не пользовалась ни поводьями, ни уздечкой для управления Уинни.

Когда Эйла впервые села на спину лошади, то даже не пыталась управлять ею, и ее движения были совершенно непроизвольными. Она просто вцепилась в лошадиную гриву, позволив животному двигаться по собственному желанию. У нее возникло такое волнующее чувство свободы, словно они летели как ветер. Лошадь сама замедлила шаг и повернула обратно в знакомую долину. Там находился единственный дом, который она знала. Потом Эйла стала постоянно ездить на лошади, но поначалу ее управление было неосознанным. Лишь позже она осознала, что давление и движения ее тела выдают ее намерения.

В тот раз, впервые после ухода из Клана, Эйла в одиночку отправилась на большую охоту, она загнала табун лошадей в привычную для него долину, где заранее выкопала яму-ловушку. Она не знала, что лошадь, которой суждено было упасть в ее ловушку, была кормящей матерью, пока не заметила нескольких гиен, преследующих одинокого жеребенка. С помощью пращи девушка отогнала этих противных тварей и спасла жеребенка скорее потому, что ненавидела гиен, чем потому, что хотела спасти животное, но раз уж она спасла его, то почувствовала себя обязанной позаботиться о нем. Многолетние наблюдения подсказали ей, что ребенок и его мать питаются одной и той же пищей, только ребенку нужно ее размягчить, и она принялась готовить зерновые отвары, чтобы накормить юную кобылку.

Вскоре Эйла поняла, что спасение этой лошадки оказалось выгодно им обеим. Раньше она жила одна в своей долине, а теперь с благодарностью общалась с живым существом, разделившим с ней одиночество. Она вовсе не собиралась приручать эту лошадь, у нее даже мыслей таких не было. Она считала лошадку своей подругой. Позже их дружба окрепла, и кобыла начала позволять вырастившей ее женщине ездить на ее спине и послушно возить Эйлу туда, куда она ее направляла.

В период первой течки Уинни пожила немного в табуне, но вернулась обратно к Эйле, когда умер вожак табуна. Жеребенок родился у нее вскоре после того, как Эйла нашла раненого мужчину, которого, как выяснилось, звали Джондаларом. Он дал этому жеребенку имя и воспитывал его по своему собственному усмотрению. Он придумал повод, или недоуздок, чтобы направлять и сдерживать молодого жеребца. Эйла также сочла его изобретение полезным, ведь иногда приходилось привязывать даже Уинни для ограничения области ее передвижения, и Джондалар пользовался поводком, если ему случалось вести Уинни. Он редко ездил на кобыле, поскольку не совсем понимал, какими сигналами Эйла управляет ею, да и лошадь не понимала его. Такое же непонимание сложилось между Эйлой и Удальцом.