Чтение онлайн

— Но подобный выброс обязательно должен фиксироваться магами нашего королевства, иначе…

— Дурень ты! Нет никакого выброса, — перебил дед, самодовольно усмехнувшись, поглаживая длинную седую бороду.

— Но вы же сами сказали… — на миг я даже растерялся.

— Лесная энергия принимает человеческое подобие, прекрасной девушки — Кельрианы. И, говорят, тот, кто найдет ее, избавится от любых хворей, обретет вечную молодость и будет жить вечно. Если, конечно, Кельриана сочтет его достойным, — закончил Пафнутий, вызвав мой разочарованный вздох.

Всего лишь очередная легенда, сказка, коих тысячи. А я уж было подумал… Хотя что я такого успел подумать? Даже мысль толком не сформировалась.

— Ладно, дедушка, пошел я. Завтра принесу вам мазь, — махнул рукой, прощаясь, и направился к двери.

Но дед, сидя на лавке, уже полностью погрузился в свои воспоминания, даже не заметив, что я собрался уходить.

— Помню, мальчишкой с друзьями постоянно шастали по лесу в надежде, что именно мы найдем Кельриану…

— До свидания, дед Пафнутий! — крикнул громче, взявшись за дверную ручку.

— ...Все мечтал, что именно я встречу обнаженную красавицу, что назовет меня своим избранником… А встретил свою бабку, собиравшую малину. Ох и хороша была баба! Особенно как нагнется за своим туеском с ягодами, а я сзади к ней… — дед плавно перескочил уже на совсем другие воспоминания, а я замер, словно окаменев.

«Обнаженная красавица, что назовет избранником». «Сосредоточие лесной энергии, принявшее человеческое обличье». Кельриана…

Аврора

Как только Дэн вернулся из деревни, я сразу поняла, что что-то не так. Вернее… Я знала, что именно не так. Выражение легкого шока, застывшего на его лице, недоверие, клубящееся на дне глаз, губы, изогнутые в горькой усмешке… То, чего боялась больше всего, наконец-то случилось.

Все мои прошлые избранники знали с самого начала, что я собой представляю, не было нужды умалчивать правду. С ними было намного проще. Но с ними и не чувствовала себя по-настоящему нужной. Ни для кого еще не была отражением целого мира, как для Дэниела. Ни с кем так не хотела быть рядом всегда…

Сейчас же остро ощутила, как больно может ранить возникшая отчужденность в отношениях. Сердце дрогнуло, на миг остановившись, чтобы забиться еще быстрее. Почему-то стало трудно дышать, а глаза предательски защипало, и я вдруг стала видеть все словно размытым.

— Привет… — выдохнул Дэниел, застыв на пороге дома.

Он вглядывался в меня с каким-то болезненным интересом, словно искал в моем обличье нечто очень важное, но упорно не находил.

— Привет… Ты сегодня раньше, — ответила помертвевшими губами, откладывая бутылочку с молоком в сторону.

Машинально погладила слабо пискнувшего котенка и, на секунду прижавшись к его мягкой шерстке щекой, положила его на шерстяной шарф. Малыш тут же громко заурчал, укладываясь спать, а я, коротко выдохнув, шагнула к Дэниелу. Замерла, не дойдя пару шагов, боясь отвести взгляд от его лица, словно случится что-то очень плохое, если это сделаю. Напряжение между нами, казалось, можно было пощупать, одно неосторожное слово могло разрушить все, несмотря даже на нашу связь.

Еще один шаг, разделявший нас, Дэниел сделал сам. Поднес руку к моему лицу, но не коснулся — задержал в волоске от кожи, но я ощущала тепло его ладони. До безумия долгий миг, наполненный терпкой горечью, и все же я почувствовала нежное прикосновение. Хриплый вздох, полный облегчения, разрушил повисшую тишину. Лишь спустя несколько секунд поняла, что он принадлежал мне.

Дэн, зарывшись обеими ладонями в мои волосы, прижался лбом к моему и закрыл глаза.

— Я скучал… — выдохнул он почти беспомощно и бережно обнял, как прежде, словно ничего и не случилось.

Едва слышно всхлипнув от облегчения, молча крепко прижалась к нему, чувствуя, как бешено колотится его сердце.

— Ты пахнешь молоком. И еще немного морозным утром… А раньше были еловые шишки и осенние листья, — прошептал Дэн немного невнятно, уткнувшись лицом в мои волосы.

— Тебе не нравится?

— Нравится. До безумия… Ты ведь моя Рори, правда?

Очередной вопрос застал меня врасплох. Не зная, как на него ответить, сделала то, что в тот момент считала единственно правильным: приподнявшись на цыпочки, нежно коснулась своими губами его.

— Твоя… Только твоя…

Больше не было сказано ни слова. Лишь пылкие объятья, словно мы не виделись несколько месяцев, и обжигающие соленые поцелуи.

Полетевшая в сторону одежда, легкий сквозняк, остужавший разгоряченную кожу, мягкость шкуры под спиной и всполохи огня от камина, бросавшие причудливые блики на наши тела, объятые страстью — вот то, что стало важным в тот момент. То, что стало нашим якорем, подтверждением того, что мы все еще здесь, все еще вместе, все еще без ума друг от друга.

Дэниел целовал меня так, словно в первый раз, боясь спугнуть, причинить боль, потерять… И я отдавалась с пылом, изгибаясь в объятьях, со стонами наслаждения шептала его имя. Льнула, будто увядающий цветок, тянувшийся к живительной влаге, приникала к его телу, исследовала губами каждую выпуклость и впадинку, доводя ласками до исступления. Растворялась в нем и возрождалась снова, двигаясь в такт к самому пику блаженства, накрывшего нас сплошным шквалом…

Дэниел

Аврора лежала, доверчиво прижавшись ко мне, рыжие волосы упорно лезли в нос и рот, но я даже подумать не мог, чтобы отодвинуться. Ласково погладил шелковистые прядки, убрав одну, прилипшую к ее щеке. Коснулся губами ее волос, даруя невесомый поцелуй и вдыхая все тот же сводящий с ума запах морозной свежести с едва заметными нотками свежего молока. Что бы она ни делала, это был именно ее запах, и он менялся, насколько понял, лишь со сменой времени года…

Порывисто вздохнул, понимая, что мысли вновь ушли в опасном направлении. Провел пальцем по ее едва заметным веснушкам на щеках, словно желая убедиться, что они настоящие. Смахнул выпавшую ресничку и, наклонившись, легко поцеловал в теплый кончик носа, заставив мое чудо улыбнуться.