Подарок рыжей феи
Шрифт:
— Добрый вечер, ваше высочество.
Скарлет схватилась за косяк двери, словно яхту сильно качнуло волной:
— Виолетта?!
Принцесса обвела взглядом всех на палубе, отмечая знакомые лица:
— Розанчик, граф Георгин… — (понимающе покивала): — Гиацинт… Естественно! — Она удивлённо воззрилась на жениха: — Шафран, откуда они взялись?
Гиацинт опередил его.
— Ясно, не с неба же! — хмыкнул он. — С моря! Рады приветствовать ваше высочество.
Все вместе они поклонились принцессе, точно во дворце на праздничном приёме.
— Разве вы не в Италии? — удивилась Скарлет.
— А разве вы не в Англии? — невинно отозвался Гиацинт.
Убедившись по дерзкому ответу, что видит не привидения, вынырнувшие из вод Атлантического океана, Скарлет радостно объяснила:
— Мы плывём в Африку к Пассифлоре за благословением. Папа дал согласие на наш брак, и у нас в некотором роде свадебное путешествие!
— В некотором роде, у нас тоже, — Гиацинт иронично оглядел себя и своих спутников.
Скарлет всплеснула руками:
— Господи! Граф, я всегда знала, что ты чудовище, но не до такой же степени!
— А я никогда не сомневался в том, что Виола — красавица, — невозмутимо ответил он. — У нас идеальный брак. Знаете, в мире так принято: красавица и чудовище. Как в сказке.
Скарлет удручённо покачала головой:
— Как в сказке!.. Боже, Боже!.. У вас, господа, такой вид, будто вы сбежали из тюрьмы.
— Ваше высочество совершенно правы, — Гиацинт с достоинством склонил голову и озорно сверкнул глазами: — Но одно другому не мешает!
Предупреждая град готовых посыпаться вопросов, он проникновенно попросил:
— Полагаю, мы будем иметь полную возможность рассказать обо всём, что вас интересует. Чуть позже…
Принцесса схватилась за голову:
— О небеса! Разумеется, вы должно быть ужасно устали, проходите, располагайтесь, сейчас подадут ужин… — (она обернулась к фрейлине). — Шиповничек, что ты стоишь? Позаботься о наших гостях!
Сестра Розанчика радостно взвизгнула и потащила их за собой вниз, в каюты.
.
[1] об этом в романе Бал Цветов
[2] — Добро пожаловать, леди и джентльмены. Приветствую Вас (англ.)
[3] — Если вы — джентльмен, должны говорить по-французски! Вы же видите, мы — французы! (англ.)
[4] — Безусловно, юная дама! (англ.)
[5] Шафран О`Хризантем — шафран золотистый (Crocuschrisantus), “О” — ирландская приставка перед фамилией.
51.
*****
После ужина, отдохнув, более-менее успокоившись после бурного дня и относительно приведя себя в порядок, друзья гуляли по палубе "Сирены".
В изящной двухмачтовой яхте тёпло-золотистого цвета только одна деталь не гармонировала с общей отделкой. Любому, встретившему сейчас "Сирену", бросилась бы в глаза громадная шлюпка на корме, чуть ли не в четверть самой яхты, с черной надписью "Геснер" вдоль борта.
Виола и Шиповничек болтали в каюте; Шафран, держа на коленях "маленькую француженку", вместе со Скарлет и матросами на юте слушал вдохновенное повествование Розанчика, рассказ которого дополняли Омела и Джордано.
Скарлет не могла прийти в себя, узнав, что проплыви они ещё полторы мили до берега, попали бы прямо в объятья Неро`. Она никак не предполагала, что Чёрный Тюльпан может ждать их здесь. И возмутилась ещё больше, когда Джордано сказал, что получись всё, как задумано, принц вызвал бы её сюда письмом с предложением обменять заложников.
Гиацинт молча стоял неподалёку, облокотившись о перила фальшборта, и смотрел в сторону берега. Но кроме звёзд и разводов светящейся пены за кормой яхты, вокруг ничего нельзя было рассмотреть.
Шиповничек вскоре присоединилась к компании слушателей. Виола села на свёрнутую бухту каната на корме и любовалась морем.
— И что дальше? — широко распахивала глаза Шиповничек, когда брат красочно описывал их побег, пальбу из пушек и ярость Неро`.
— Сгорел "Чёрный Гесс" синим пламенем! — заключил Розанчик, победно оглядев слушателей, и обернулся к Гиацинту: — Скажи, здорово было!
— Лучше некуда, — тот не отрывал взгляда от тёмного моря.
— Чего ты мрачный такой? — Розанчик тоже несколько умерил восторг.
— Да так, — неопределённо повел рукой Гиацинт.
— Но всё-таки?
— Жечь корабли последнее дело, — граф сумрачно вздохнул: — Просто у нас не было выхода.
Виола, грустно склонившись, сидела на корме. Гиацинт опустился рядом на свёрнутые канаты, боком к ней.
— О чём задумалась, солнышко?
— О моём отряде. Что я скажу, когда вернёмся? Что на войне как на войне? — Виола обернулась на миг и снова опустила голову: — Она мне никогда не простит…
— Кто?
— Амариллис обещала догнать нас… Я уговорила её закончить турне. Если б я знала, что всё так будет! А теперь она никогда не простит, что осталась. Ни мне, ни себе…
Омела примчалась и обняла их обоих:
— Вы что, поругались? Это нехорошо…
— С чего ты взяла? — тихо спросил Гиацинт.
— Ну, как же! Вы не смотрите друг на друга, значит, сердитесь.
— Ничего подобного, — возразила Виола. — Нам просто ни к чему смотреть, мы друг друга и так видим.
— Как это? — удивилась малышка.
— А так, — Гиацинт дёрнул её за косичку. — Когда любишь, глазами смотреть не обязательно, можно и так видеть.
Омела нахмурилась, подходя поближе:
— А ну, закрой глаза!
Гиацинт улыбнулся и прикрыл глаза рукой.
— Видишь? — спросила она самым прокурорским тоном, на какой была способна.
— Смотря кого?
Омела яростно топнула ногой:
— Меня!
— Дурочка! — засмеялся он, опуская руку. — Нашла что спрашивать! Я же тебя через дверь видел, ещё в первый раз.