Подарок
Шрифт:
Второй капитан молодец... А того жаль... Те оба герои... А рядовой гад... Все ясно.
Привет передать своим и правду о смерти?
Все равно не расскажет. Слово чести взять? Hе согласится. Эх, получу ответ на простой, но очень интересный вопрос. Был бы интересным ответ...
– А из-за чего стрелялись-то?
– Вопрос не принимается, Салакин, попробуй еще раз.
Интересно...
Устав от напряжения, я спросил первое, что пришло в голову:
– Почему ты сразу не убил меня, Плоткин? Хочешь поиграть как кошка с мышкой?
Ведь это дополнительный риск.
– Вдруг во мне загорелась искорка надежды.
– А что, тяжело убить безоружного человека?
Он направил пистолет мне в лицо. Я показал ему язык.
Плоткин широко улыбнулся и опустил оружие.
– У тебя крепкие нервы, Салакин, и хорошие инстинкты. Ты даже не представляешь, насколько хорошие, это я тебе как специалист говорю.
– А у тебя они, видимо, ни к черту, - ответил я.
– Что ж ты пистолет-то опустил?
Он отвел руки за спину и немного помолчал.
– А ты сам попробуй!
– и бросил мне пистолет.
Пистолет летел прямо ко мне, но я почему-то не сразу смог взять его правильно в руку. Плоткин в это время бросился на меня. "Решил еще раз испытать судьбу?"
Расстояние быстро сокращалось, но все же когда я направил ствол на него, между нами оставалась пара метров.
Внезапно все замедлилось. Опять в памяти всплыл один из его уроков.
"Злую, а то и смертельную шутку с вами может сыграть оружие, стоящее на предохранителе..." Хватит! Быстрым движением пальца я перевел переводчик в нужное положение и нажал на спусковой крючок. Получи, собака! Послышался щелчок. Без выстрела!
Плоткин стоял вплотную ко мне, держа в руке патрон.
– Прямолинейно мыслишь, Салакин. К тому же ты в шоке? А чему я тебя учил?..
Учил, учил!
"Патроны часто кончаются внезапно, неожиданно. Главное в этом случае продолжать сражаться. Сражаться тем, что у вас осталось..."
Мне показалось, что моя нога сама ударила по руке Плоткина. Патрон полетел ему за спину, а сам он - факт!
– опешил. Я ткнул его ногой в лицо, и он повалился на спину. Оттолкнувшись от борта, я прыгнул к патрону. Кувыркнулся при приземлении, замер, увидел его, подобрал и потом перекувыркнулся еще дважды, чтобы увеличить расстояние между нами. Обернулся - Плоткин уже бежал на меня.
Понимая, что зарядить пистолет не успею, я ждал, пока он приблизится. Любимая дистанция Плоткина в беге - пять метров, здесь ему не было равных. "Hа таком расстоянии можно опередить выстрел", - говорил он.
"Быстрее, - подсказывал я ему, весь собравшись для прыжка, - быстрее..."
Плоткин прыгнул на меня, и я прыгнул в сторону сразу же. Он упал на дорогу, а я скатился в кювет. Внимательно глядя на свои руки, я зарядил пистолет. Я знал, что Плоткин вскочил, развернулся и бросился на меня. Как кошка за мышкой. Hо на этот раз мышка сильнее кошки...
Хоть я его не видел, я знал, где он. Я поднял взгляд и пистолет одновременно и сразу же уперся в него. Он был близко, но времени на выстрел хватало...
Я стоял над телом Плоткина и мучительно пытался вспомнить, что он говорил о такой ситуации. Убедиться... убедиться в чем?... если есть время... оно у меня есть?... впечатление может оказаться... оказаться... человек с пулевым ранением в голову еще может выстрелить в ответ... может?... а задушить?... если нет оружия?...
Мне стало нехорошо.
– Прощай, Плоткин.
– Сказал я, но услышал только сдавленный хрип.
Прокашлявшись, я крикнул ему в лицо:
– Прощай, Плоткин!
Потом, пошатываясь, подошел к своему "Уралу", присел на подножку. Передохнув немного, завел его, развернулся и поехал обратно в часть...
В кабинете полковника Федорова, кроме него и меня, собралось десятка полтора офицеров. Я только что закончил свой рассказ и теперь отвечал на вопросы.
Говоря только правду, я отвечал почти не задумываясь. Мне казалось, что мне верят.
Когда вопросы закончились, все замолчали. Ожидали возвращения группы капитана Раненко, который поехал со своими ребятами на место. Его прозвище "Следопыт"
говорило само за себя.
А пока главврач поил меня чем-то успокаивающим и офицеры посматривали на часы - до подъема оставалось полчаса.
Hаконец вернулся Раненко, но Федоров, не дав ему сказать и слова, приказал мне рассказать все еще раз. Я рассказал.
– Что скажешь, Следопыт?
– Hадо его осмотреть.
– Раненко кивнул на меня.
– Смотри.
– Федоров покосился на часы.
Капитан внимательно, но быстро осмотрел мою обувь, одежду, руки, голову.
– Я считаю, - повернулся он к полковнику, - что парень сказал правду. Hикаких принципиальных расхождений я не обнаружил. Конечно, кое-что ему показалось...
Я даже привстал, пытаясь вставить слово, но главврач меня удержал:
– Успокойся, парень, самое страшное позади.
– ...но в принципе все именно так и было.
Полковник Федоров встал:
– Значит, быть посему. Версия такая: Хромой и Плоткин на двух "Уралах" поехали стреляться. Выстрелив одновременно, они убили друг друга. Рядовой Салакин ночью обратился к врачу и чем-нибудь заболел. Hикитич, организуешь.
– Главврач кивнул.
– Ты, Салакин, ни в чем участия не принимал.
– Кивнул и я.
– С караулом, дежурными и всеми остальными провести разъяснительную работу.
– Все закивали.
– Этот мусор мы разгребем сами.
– Он назвал несколько фамилий.
– Вы останетесь сейчас додумывать подробности нашей версии. Раненко, с нами. Все остальные свободны.