Чтение онлайн

— Алоизиус? — громко переспросила она. Он метнул в нее взгляд.

— Не так громко, — прошипел он.

— Нет. — Теперь она говорила приглушенно. — Ни на одном из конвертов я не видела имени «Алоизиус».

И после паузы, словно ее слуха не сразу достигли произнесенные ею же слова, она улыбнулась, потом фыркнула, а после расхохоталась.

— Да и зачем бы, черт возьми, оказаться на конверте этому… как его… Алой…

Под его взглядом она осеклась, и улыбка исчезла с ее лица.

— О… господи… это ведь… — вдруг взвизгнула она, — прелестное имя!

Лу шагал по новому пешеходному мосту Шона О′Кейси, соединяющему две обновленные набережные — Северной Стены и Сэра Джона Роджерсона. Пройдя еще сотню метров, он достиг пункта назначения — паба «Паромщик», единственного на этом участке набережных сохранившего свой первозданный вид. Здесь не подавали ни капучино, ни чиабатту, и потому клиентура была своеобразной. Горстка посетителей, уставших от беготни по магазинам, завернула сюда с проторенных дорог, чтобы передохнуть и протереть посиневшими от холода руками запотевшие очки. Кроме этой горстки усталых покупателей помещение заполняли служащие, молодые и старые, решившие расслабиться после рабочего дня. Табуреты и кресла, висящие над ними пиджаки, столики и стойки, сплошь уставленные пинтами и полупинтами. Сразу же после шести люди спешили покинуть деловой район и устремиться в ближайшее место отдохновения, чтобы припасть к текущему из крана благословенному пивному источнику.

Одним из таких расслабляющихся был Брюс Арчер. Примостившись у барной стойки с «Гиннесом» в руке, он громогласно смеялся над чем-то, сказанным соседом, облаченным в такой же костюм. А рядом с ним вплотную — еще такой же. И еще. Подбитые ватой плечи притиснуты друг к другу. Полосатые брюки, носки в крапинку. Море начищенных ботинок и кейсов со смелыми бизнес-проектами, расчетами, рыночными прогнозами. Никто и не думал заказывать кофе. Как мог и предположить Лу. Однако, хотя он этого и не предполагал, теперь, увидев, как хлопают все друг друга по спине и, услышав громкий гогот, он ничуть не удивился — словно заранее знал, что так и будет.

Брюс обернулся и узнал его.

— Лу! Лу Сафферн! — вскричал он через весь зал с густым бостонским прононсом, заставившим остальных посетителей повернуть головы и уставиться — не на Брюса, а на красивого, холеного их земляка, к которому был обращен этот крик. — Рад тебя видеть!

Соскочив с табурета, он с распростертыми объятиями двинулся навстречу Лу, ухватил его за руку, крепко сжал ее и принялся трясти, одновременно хлопая его по спине.

— Позволь, я тебя познакомлю! Ребята, это Лу из «Проектной компании Патерсона». Мы работали с ним вместе над манхэттенским небоскребом, о котором я вам рассказывал, и однажды вечерком мы с Лу здорово гудели, и с нами приключилась одна потрясающая история; дайте только срок, когда-нибудь я вам расскажу, так не поверите. А это Дерек, Лу, из… — И Лу с головой погрузился в море приветствий, имен, которые он забывал в ту же минуту, и образы его жены и дочери тускнели, отодвигаясь все дальше с каждым новым рукопожатием — преувеличенно крепким или вялым и влажным, с каждым дружеским хлопком по спине он гнал от себя мысль о том, что променял семью вот на это застолье. Гнал от себя воспоминание, как они подняли на смех, когда он заказал чашечку кофе, а вместо этого налили ему пива, а его попытка ограничиться одной пинтой и уйти также не увенчалась успехом. Как и попытка уйти после второй пинты. Равно как и после третьей. Устав от пререканий после каждой новой серии кружек, он не сопротивлялся, когда они заставили его перейти на «Джека Дэниела», и всплесками подросткового веселья, которыми встречали звонки Рут на его мобильник, они убедили не отвечать ей. А потом его и убеждать не пришлось: он был с ними заодно, целиком предавшись веселью. Он поставил телефон на беззвучный сигнал, и мобильник лишь сотрясало от звонков Рут, следовавших один за другим через каждые десять минут. Он преисполнился уверенности, что Рут его поймет, а если не поймет, значит, ей уж совсем отказал здравый смысл.

Он поймал на себе взгляд девушки, сидевшей у стойки неподалеку от него, и на стойке появились еще одно виски и кока-кола. Здравомыслие и рассудительность выдуло из помещения вместе с вышедшими на холод покурить. Первое толкало его вызвать такси; вторая — вернуться домой, к любви и ласке. Кончилось все потасовкой, когда здравомыслие и рассудительность напустились друг на друга с кулаками, а Лу, повернувшись спиной к ним обоим, отдался своим желаниям.

Лу обнаружил, что перебрал и не может увлечь легким флиртом привлекательную особу в баре, строившую ему глазки на протяжении всего вечера, когда, подходя к ее столику, споткнулся о собственные ноги и, ненароком опрокинув стакан ее спутника, вместе со стаканом плюхнулся к ней на колени. Впрочем, колени, как оказалось, принадлежали вовсе и не ей, а ее спутнику. И пока Лу бормотал нечто, казавшееся ему изысканно витиеватым и чрезвычайно вежливым, дама решила, что извинения его небрежны, а сам он груб и невоспитан. Ведь грань между грубостью и легким флиртом становится чрезвычайно эфемерной, когда напиваешься так, как это сделал Лу Сафферн. Судя по всему, он утратил то утонченное очарование, которым в избытке обладал, входя в бар. Брызги от виски и кока-колы, испачкавшие его крахмальную рубашку и галстук, на взгляд интеллектуальных бизнес-леди, его не украшали, а его синие глаза, обычно представлявшиеся большинству женщин синими озерами, в которые так хочется окунуться, теперь были красными, бессмысленно остекленелыми и не производили должного действия. Вместо того чтобы раздевать избранницу глазами, он лишь обратил на нее блуждающий взгляд, и, будучи слишком пьян, чтобы наладить отношения с ней или же с ее спутником, которого пытался сбить с ног после того, как сделал это с его дамой, возвращавшейся из туалета, где она застирывала красные винные пятна, он счел за лучшее ретироваться и потащился к своей машине.

Очутившись наконец на расположенной под его конторой холодной и темной подземной парковке, пешее путешествие к которой заняло у него на двадцать минут больше положенного, он понял, что не помнит, куда поставил машину. Он кружил по парковке, то и дело нажимая на кнопку брелока в надежде, что вой сигнализации или мигание фар укажут ему верный путь. К несчастью, увлеченный процессом кружения, он забывал искать машину. Наконец внимание его привлек какой-то свет, и, разглядев его источник — свою машину в положенном месте, — он зажмурил один глаз и нацелился идти к «порше».

— Привет, малыш! — замурлыкал он, добравшись и ощупывая ее корпус вовсе не в припадке нежности к машине, а чтобы не потерять равновесия. Ткнувшись губами в капот, он кое-как забрался внутрь. Поняв по отсутствию руля, что влез в машину со стороны пассажирского сиденья, он вылез обратно и стал обходить машину, пробираясь к водительскому месту. Попутно он поглядывал на бетонные столбы, подпиравшие свод парковки — они покачивались, и он всей душой пожелал им не рухнуть, когда он будет выезжать наружу. Действительно, это было бы для него крайним невезением, грозившим большими тратами.

Несколько секунд он царапал металл, тщетно пытаясь сунуть ключ в зажигание, пока у него это наконец не получилось. Ключ вошел в предназначенное ему отверстие. Двигатель заработал, и Лу, приободрившись, нажал на акселератор. Вспомнив вдруг, что надо взглянуть, куда едешь, он поднял глаза и взвизгнул от ужаса. Впереди, над самым радиатором машины, нависал Гейб.

— Господи Иисусе! — заорал Лу, отдергивая ногу и грохнув по ветровому стеклу поврежденной правой рукой. — С ума вы спятили, что ли? Хотите под колесами очутиться?

Лицо Гейба расплывалось перед ним, но он мог бы поклясться, что тот улыбается. Затем Лу почувствовал толчок, и машинку тряхнуло. Подняв глаза, Лу увидел лицо Гейба в водительском оконце. Мотор все еще работал, когда Лу немного опустил стекло.

— Привет!

— Привет, Гейб, — отвечал он сонным голосом.

— Никак двигатель не выключите?

— Нет, нет. Я еду домой.

— Ну, далеко вы не уедете, пока рычаг находится в нейтральном положении. А вообще, мне кажется, что ехать вам сейчас домой — идея не из удачных. Может, лучше выйдете, и вызовем такси? — сказал Гейб, открывая дверцу.