Чтение онлайн

То были редкие минуты слабости, которые Вик почти не позволяла себе за эти долгие месяцы, уйдя с головой в работу. Затеянный ещё в апреле ремонт и переезд из престижного района Мейфэр в дом бабушки, покойной леди Абигайль, также отнял у Вик немало сил и времени.

И как бы не было тяжело вспоминать об утраченной любви, о несбывшихся надеждах, жизнь диктовала свои правила, ставя новые задачи, заставляя вновь подниматься и брать свою судьбу в руки..

Вечеринка, устроенная Энтони, неожиданно для самой виновницы торжества принесла много приятных сюрпризов, и по мнению всех удалась на славу. Вик с удовольствием вспоминала некоторые трогательные моменты, что невозможно было срежиссировать лучше, чем сама жизнь.

Давние подруги -Гарри и Флора- почти потерявшиеся с момента окончания школы, будучи уже опытными матерями, привнесли толику рационализма в праздничную мишуру и раскрепощенную атмосферу. Их бойкие, щекастые карапузы давали понять, что с рождением ребёнка о себе и своих желаниях можно надолго забыть. Ворох блестящих и шуршащих обёрток, красивых открыток, пробок от шампанского и, конечно же, воздушные шарики постоянно привлекали их внимание. Но Гарри, не переставая щебетать и прихлебывать из бокала, чудесным образом успевала выхватить очередную шёлковую ленточку, опасно поднесённую к губам ее сына.

Некрасивая, белесая как моль Флора, неожиданно для многих вышла замуж сразу после школы и в свои неполные 26 уже была матерью трёх погодков. На вечеринку она дальновидно взяла с собой только младшенькую годовалую, такую же белобрысую как сама. В конце фуршета Флора осторожно посадила свою малышку Вик на колени, искренне рассмеявшись растерянному виду хозяйки праздника.

Беременная соседка, с интересом наблюдавшая за ремонтом и последующим переездом новой хозяйки в дом старой леди, была очень мила и ввела мисс Кент в курс негласных правил и привычек обитателей чопорной улицы. Она, несмотря на значительную разницу в возрасте, тоже ждала первенца, и они удивительно быстро и легко сблизились. Беременность в отличие от Вик, протекала у неё не просто, но решимость и терпение выносить этого долгожданного ребёнка делала ей честь. Она ушла с вечеринки последней, бережно, под локоток сопровождаемая мужем до соседнего особнячка.

Проводив гостей, Виктория немного постояла на крыльце, наслаждаясь тёплым тягучим воздухом и последними золотистыми отблесками закатного солнца. Завтра ее ждал новый рабочий день, а сегодня предстояло вернуть дому прежний вид, не без любезной помощи домработницы матери.

Она не стала мешать миссис Осборн наводить образцовый порядок на кухне, переключившись на гостиную, раскладывая журналы в аккуратные стопки, возвращая на место расшитые диванные подушки и расставляя фотографии на каминной полке.

Ее взгляд непроизвольно задержался на черно-белой фотографии молодой леди Абигайль в старинной серебряной рамке. С фото на Вик смотрело улыбающееся лицо юной аристократки с пронзительными лучистыми глазами. Леди по рождению и воспитанию, она пронесла этот свет через всю свою долгую непростую жизнь и стала для Вик примером не показного, но подлинного мужества.

Виктория с теплотой и светлой грустью вспомнила бабушкины рассказы о тех тяжелых временах, на которые пришлись годы ее молодости:

С начала войны большой старинный дом маркиза N в часе езды от Лондона был реквизирован под нужды военного госпиталя. Родители Абигайль в спешке собрали все самое ценное и уехали на север, увозя младших сестёр — близняшек подальше от бомбежек и скудного пайка. Она же, вместе со старшим братом, осталась присматривать за расстроенным хозяйством и помогать медперсоналу госпиталя, решая вопросы размещения раненых и устройства повседневного быта.

Но Эндрю быстро наскучили эти повседневные, довольно обременительные заботы. Ко всему прочему, его порядком нервировало соседство спортивного Астона Мартина в гараже поместья с санитарными грузовиками и потрёпанной машиной руководства госпиталя. Спустя годы, Леди Абигайль вспоминала, как вывела брата из себя ехидным замечанием, сказав, что в душе он боится возможной реквизиции своей драгоценной машины для нужд вступившей в войну Англии. На чем же он будет катать своих великосветских подружек? В последних числах мая брат окончательно съехал, под предлогом вести семейные дела в Лондоне и присматривать за их городским домом. По состоянию здоровья и при активных хлопотах матери, подключившей в начале войны все свои связи, мобилизация в армию ему более не грозила.

С его отъездом у молодой леди прибавилось забот, поневоле пришлось вникать в довольно прозаические вопросы, которые раньше были ей неведомы. Игра в лаун-теннис, участие в светских вечеринках и необременительная учеба — вот то, что составляло ее узкий мирок до войны. Но хрупкая изнеженная девушка неожиданно оказалась расторопной и хозяйственной, и вот уже большая часть жилых помещений большого дома была освобождена от ненужной сейчас антикварной мебели и картин, а в бывших каретных сараях разместилась маленькая ремонтная мастерская для санитарных машин.

Лужайки за домом — гордость нескольких поколений семьи- были превращены в огороды, а в оранжереях вместо экзотических цветов теперь выращивались ранние овощи на стол выздоравливающих больных. В еженедельных письмах к матери и редких телефонных звонках отцу она старалась мягко, с юмором комментировать те изменения, что происходили в их родовом гнезде зная, как тяжело ее родителям принимать новую реальность.

К неудовольствию матери, малышка Эбби отказалась покинуть поместье, даже оставшись без опеки брата. Она почти совершеннолетняя молодая леди, и компаньонка для неё в середине XX века казалась полным анахронизмом! Количество персонала и раненых в поместье и без того увеличивалось с каждым месяцем войны.

Отголоски драматической эвакуации союзных войск из Дюнкерка в конце мая 1940 года коснулись и некогда сонного поместья. В первых числах июня в госпиталь стали прибывать первые санитарные машины с ранеными в ходе этой операции. Самых тяжелых и нетранспортабельных к ним не привозили, оставляя на лечение в Лондонских больницах и госпиталях.

В один из таких дней Абигайль практически до сумерек совместно с дежурным врачом занималась сортировкой и размещением вновь прибывших. Уже в сумерках она устало шла к парадному крыльцу от конюшен, где пришлось срочно освободить место для нескольких лошадей, приписанных к госпиталю. Тёмный двор осветил свет фар, и грузовик с красным крестом на тенте, урча, обогнул чудом сохранившуюся клумбу. Из кабины как-то неловко, бочком выбрался офицер, отдавая приказ шофёру. Оглядевшись по сторонам, и не увидев старшего по званию, он обратился к Абигайль и дежурным санитарам, курящим на крыльце.

— Мы немного припозднились из-за поломки в пути, но моих людей надо разместить как можно скорее!

Она уже взялась за массивную ручку входной двери… Ей так хотелось поскорее добраться до своей постели под самой крышей и коснуться подушки, но требовательный хрипловатый голос заставил Абигайль обернуться.

— Кто здесь отвечает за размещение? Доложите ему о поступлении раненых немедленно!

Один из санитаров, поправляя на ходу пилотку, поспешил в просторный холл, другой неспешно подошёл к откидному борту машины и раздвинул полы тента.