Чтение онлайн

А там охрененно узко! Узко, горячо и очень влажно! Мой член завидовал моим же пальцам, пока они были внутри. Она оказалась мокренькой для меня, потому что хотела.

Она, блядь, хотела меня, хоть и сопротивлялась, изображая святую невинность.

И я мог взять ее. Мог, но не стал. Не хотелось мараться в ее соплях и слезах. Меня на секунду даже вывернуло изнутри от отвращения к себе, но я все равно не отступлю. И дождусь, когда кукла сама придет ко мне. И отдастся. Предложит себя.

Мои движения становятся запредельно быстрыми. Кончаю в собственную руку, запрокинув голову. В пустоту спускаю. Все не то…

Свободной рукой хватаюсь за телефон и набираю сообщение.

«Сегодня в полночь жду тебя в клубе «Сириус». Водитель заедет в 23.30».

Осталось только дождаться. Я ведь знаю, что она придет.

Не успеваю выпустить трубку из рук, как она оживает, а на экране высвечивается номер, сына.

— Да, Никит, - отвечаю ему.

— Это из-за тебя, да?!
– шипит на меня малец.

— Что именно?

— Ты знаешь.

Глава 10

Варвара

Абрамов уходит, и я вслушиваюсь в его отдаляющиеся шаги. Мне нужно быть уверенной. Мне необходимо знать, что его нет больше в пределах досягаемости.

Только потом обессилено сползаю по стеночке, потому что меня не держат собственные ноги.

Я даже дверь не закрываю. Сижу, зажавши рот, и тихо плачу. Не хочу разбудить Егора. „Лучше ему не знать. Я бы и сама предпочла забыть. Особенно о том, как резко и неожиданно скрутилось возбуждение внизу моего живота.

Да, наверное, рядом с таким мужчиной любая среагирует подобным образом. Мы ведь все немного животные, и сильный, уверенный в себе самец - то, что нужно для любой самки. Но я все же думала, что разума во мне гораздо больше, чем голых инстинктов.

Мне вообще всегда трудно возбудиться. Вечно мешают мысли или что-то еще... Почти всегда мы с

Егором используем смазку, и кончаю я через раз и только от дополнительной стимуляции.

А сейчас, с этим ублюдком, я впервые в своей жизни по-настоящему потекла. Ещеникогда я не бывала такой влажной. Ни разу в жизни. И мне страшно. Жутко от реакции собственного тела и от отвращения к себе же.

С трудом удается сгрести себя в кучу. В груди так сильно давит, будто меня пнули туда подошвой сапога. Но я все же встаю, закрываю дверь на все замки сразу и бреду в ванную.

Знаю, не отмыться. Уже пыталась. Но эту грязь не смыть всем мылом мира. Касания Абрамова въелись в кожу и зудят там. До сих пор зудят. А между ног я чувствую его пальцы. Как они скользят там и давят на такие точки, о существовании которых я даже не знала.

Но я все равно намыливаю тело мочалкой, усиленно тру его. Мне нужна эта иллюзия.

Воображаемая чистота. В моей какой-то воображаемой жизни.

И это только пальцы... не могу даже представить, на что он способен своим членом.

Нет! Нет, пожалуйста! Я не хочу этого представлять! Не желаю думать о таком. Просто мечтаю жить, как раньше.

Ночью так и не получается уснуть. Я все думаю над тем, как должна поступить. Но ни одна мысль не кажется верной. А еще я до сих пор чувствую его. Как и мерзкое ощущение в груди.

Утром же получается кое-как взять себя в руки. Сегодня пятница, последний рабочий день перед выходными, и мне нужно только продержаться.

Я должна вести себя как обычно. Улыбаться ученикам, отвечать на их вопросы, быть, уверенной в себе. Примером для них. Никто не должен знать о том, как кошки скребут на душе.

А еще мне снова надо поговорить с Никитой. Мы с ним не закончили. А сегодня ночью я еще больше убедилась в том, что подростку нужна моя поддержка. И я готова дать ее, даже несмотря на то, что мальчик - прямое напоминание об Абрамове старшем, про которого думать совсем не хочется.

И я решаю сделать это с самого начала. Тянуть до конца дня не хочется.

— Никита, - зову ученика, заглядывая в кабинет, где у моего класса вот-вот должна начаться география.

Абрамов закатывает глаза. Я понимаю, что он не извинится за свои вчерашние слова, мальчик ведь даже не виноват в них, если подумать, но разговор продолжить придется.

Он выходит в коридор, и мы останавливаемся рядом с окном неподалеку от кабинета географии.

— Извиняться, я так понимаю, не будешь?!
– мягко спрашиваю у него. Но этот вопрос звучит, как утверждение. Подросток вместо ответа мотает головой.

— Ладно, я не виню тебя, — сознаюсь.
– И я вижу, что тебе нужна помощь, поэтому все же настаиваю на консультации с психологом.

— Если правда хотите помочь, то отстаньте от меня!
– наконец, подает голос ребенок. Его глаза блестят, когда он смотрит на меня.

Видно, Никита раздражен моим предложением. Оно ему с первого раза не понравилось, и не было никакой надежды, что что-то изменится со второго.

— А если дело в моем отце, то, тем более, отстаньте! Найдите какой-нибудь другой вариант!
–

подросток разворачивается и уже собирается уходить, но я инстинктивно хватаю его за плечо.

Никите приходится остановиться, и он медленно поворачивает голову в сторону моего захвата.

Опомнившись, разжимаю пальцы.

— Варвара... Владимировна!
– слышу позади взволнованный голос Ани. Отвлекаюсь на него, а

Никита, пользуясь случаем, проскальзывает обратно в класс.

Разочарованно цокаю языком. Теперь, кажется, мальчик еще больше уверен, что я мечтаю прыгнуть в постель к его отцу. А я ведь, как раз, наоборот…

— Привет, - обращаюсь к Ане.
– Ты чего такая?

— Устала за тобой по школе бегать, - признается та, демонстративно хватаясь за сердце.

— Да я вот.. с Абрамовым поговорить пришла. Сама знаешь, у нас с его папашей разговора не получилось, - при упоминании мужчины непроизвольно сглатываю. – Хотела сама как-то повлиять.