Подиум
Шрифт:
– Не придет, – ухмыльнулся Борис и ослабил хватку. – Никто сюда не придет… Варвара мне сама ключик отдала. Вот – видишь? – Он повертел перед глазами Катерины ключом от кладовки.
– Так она знает? – изумилась девушка.
– Зачем ей знать? Сказал: помещение требуется… На время.
– Как же она тебе ключ доверила от своей драгоценной кладовки?
– Значит, доверила.
На самом деле Варвара согласилась на его предложение лишь после того, как он преподнес ей щедрый презент.
– А Зинка?
– Ну… – замялся Борис.
– Вот сука! – вырвалось у Кати.
Она сделала шаг в сторону, но тут же почувствовала на своих плечах хватку чужих цепких рук.
– Отпусти меня!
Саватеев не отвечал. Он все крепче и крепче сжимал девичьи плечи.
Катя, хоть и была напугана, еще до конца не верила, что Саватеев решился на прямое насилие.
– Боря… – Она старалась говорить ровно, спокойно, хотя внутри у нее все дрожало от негодования. – Я тебя очень прошу: выпусти меня отсюда.
– Ишь ты, ласковой какой стала! Как зовут, вспомнила…
– Выпусти!!! – истошно закричала она.
– И не подумаю. – Он жадно обшаривал взглядом фигуру сжавшейся у стеллажей Катерины.
Катя некстати оделась в коротенькую юбочку "под кожу". Она сама сшила ее из французской ткани.
Когда покупала материю на юбку в универмаге, две разодетые дамочки презрительно переглянулись.
– Что вы будете с этим делать? – беспардонно спросила одна.
– Юбку шить.
– Юбку? – удивилась другая. – По-моему, проще купить готовую, чем возиться с этим суррогатом. Надо носить натуральную кожу. А это что? – Она, фыркая, мяла пальцами ткань. – Уверяю вас, девушка, покупать дорогие вещи в конечном счете выгоднее, чем брать дешевые… – Она наклонилась к своей спутнице и что-то ей сказала на ухо.
– Дерматин! – донеслось до Кати.
Дамы удалились с надменным видом.
Катерина тогда здорово расстроилась. Неужели выбранная ею ткань выглядит такой дешевкой?
Она хоть и с неохотой, но взялась-таки за шитье. И, несмотря на прогнозы высокомерных дам, юбка получилась замечательная. Она красиво облегала точеную Катину фигурку. Боковой запах открывал стройные ножки. Сколько ни вертелась Катерина перед зеркалом, она не находила изъянов в выполненной модели. Но юбку все же носила редко, помня замечания богатых покупательниц про «дерматин» и «суррогат». Как-то Катя пересказала Тимофею разговор дамочек в магазине. Тот даже рассердился:
– Кого ты слушаешь? Разодетых телок? Друг перед другом нос дерут – считают: чем вещь дороже, тем престижнее. Что им впарят в фирменном магазине, то они и носят, красуются одна перед другой… Кстати, вещи из натуральной кожи не всегда актуальны. На десять процентов сносить не успеешь, как фасон выйдет из моды. А уж надоест-то вещь как!..
Тимофей с профессиональным интересом разглядывал Катину юбку.
– Ну-ка, крутанись еще разок, – попросил он. – Отлично! Строчка ровная, даже на утолщениях. Чем смазывала ткань при шитье – машинным маслом?
– Да.
– Кто подсказал?
– Сама догадалась. Помучилась сначала, пробовала жирный крем использовать, но это оказалось хуже.
– Экспериментатор! – засмеялся Тимофей.
Он долго мял в руке французскую материю.
– Хорошая ткань, добротная, на трикотажной основе. Зря переживала. Из нее как раз и следует шить. Во-первых, фасон модный, степень облегания большая – такой фасон из натуральной кожи выполнить сложно. Или это должна быть кожа такой выделки, что в большую копеечку обойдется. Не вижу смысла разоряться. Во-вторых, – продолжал Сазонов перечислять достоинства материи, – недорого: поносишь – и выбросить не жалко. Значит, не будешь забивать шкаф вышедшим из моды барахлом… Так что никогда не слушай самоуверенных дур, у которых величина самомнения зависит от толщины кошелька мужа!
Катя окончательно успокоилась. Мнение Тимофея для нее было решающим: дерматин?.. Сами они дуры дерматиновые! Она решила, что блузку с такой юбкой надо носить скромную, спокойную – простой английский воротничок, и больше ничего. Она так и сделала.
Теперь, оказавшись запертой в кладовке, как в ловушке, Царева с ужасом заметила, что взгляд Саватеева уперся в разрез юбки.
Катя попыталась рукой прижать соблазнительно расходившиеся полы запаха, но это было бесполезно. Она проклинала себя: вырядилась на свою голову, идиотка!
– Сексуальная на тебе юбчонка.
Катя сквозь тонкую шелковую ткань блузки спиной ощущала металлический холод стеллажа.
– Чего дрожишь? – медленно спросил Саватеев, чтобы отвлечь внимание девушки. И вдруг метким броском кинулся на нее.
Сильные мужские руки грубо и властно схватили Катю за бедра.
– Что… Что ты делаешь?
– Пока ничего.
Саватеев, чувствуя свое превосходство в силе, не торопился: зачем спешить и портить удовольствие? Все равно по его будет.
Катя выставила перед собой локти и попробовала отпихнуть Бориса.
– Не брыкайся. – Борис все сильнее и сильнее прижимал ее к себе. (Она слышала его шумное дыхание.) – Мне больно, пусти!
Борис пытался вновь найти своими губами ее губы.
"Совсем как Кошелев…" – мелькнула мысль у Кати. Это придало ей решимости, и она попыталась коленкой нанести ему удар в пах.
– Ах ты, сучка! – разозлился Саватеев. И со всего маху залепил ей пощечину.
– А-а-а! – слабо вскрикнула Катя.
Он залепил ей рот ладонью и потащил к столу.
– Не хочешь по-хорошему, пожалеешь!
Катя цеплялась руками за металлический стеллаж. Разъяренный Борис схватил ее за подол юбки. Раздался треск ткани. Распалившийся от Катиного сопротивления Саватеев рванул с нее и шелковую блузку. Пуговицы горошинами посыпались на пол и застучали по линолеуму.
– Ты!.. – Катя, прикрывая грудь руками, пыталась увернуться от Саватеева.
– Что – я? Нормальный мужик. А вот почему ты выпендриваешься, непонятно. Решила, наверное, в монахини записаться, так не ту профессию выбрала, цыпочка. Тебя плохо просветили. Надо исправить этот недостаток… Может, цену набиваешь? Так я тебя оценил. – Он уже начинал всерьез злиться.