Подкидыш
Шрифт:
На шестой день исчезновения герцога пришло письмо, которое он написал из Бэлдока, но так как корреспонденция капитана Вейра была такова, что могла подождать, письмо лежало нераскрытым до полудня. К полудню капитан, вернувшись с учений, обнаружил его и с благодарностью подумал о таком завоевании цивилизации, как почта. Он вложил письмо в записную книжку и, одержав победу над своей худшей стороной натуры, послал короткую записку отцу, информируя его о том, что Джилли жив, здоров и в полном порядке. Потом он сбросил свою полковую форму, облачился в костюм, подходящий для джентльмена, собирающегося посетить увеселительное заведение, и отправился на своем двухколесном экипаже в Эпсом, где был свидетелем встречи между внушающим симпатии и надежды молодым боксером и ветераном ринга. Там он задержался до позднего вечера.
Мистер Ливерседж, примчавшись в Лондон со всевозможной скоростью, появился в Олбени днем и безуспешно колотил в дверь его квартиры, так как капитан дал Рэгби однодневный отпуск. Мистеру Ливерседжу пришлось отложить свой визит до следующего утра и устроиться на ночь в самой дешевой гостинице.
Он хорошо знал привычки светских людей, чтобы допустить такое нарушение приличий, как слишком ранний визит к капитану Вейру. Ливерседж не учел только служебных обязанностей Гидеона, которые в это утро потребовали его присутствия в другом месте, хотя, в соответствии с правилами утонченного образа жизни, он должен был еще находиться в постели. Рэгби, который трижды уже открывал дверь мистеру Ливерседжу, напрямик сообщил ему, что капитан не вернется до вечера, но даже и тогда едва ли его примет.
— Он примет меня, любезный, — надменно произнес Ливерседж. — Это вопрос величайшей важности.
— Может быть, для вас, но не для него, — бесстрастно отозвался сержант Рэгби. Нимало тому не удивившись, мистер Ливерседж появился в Олбени в шесть вечера, когда капитан переодевался к дружеской вечеринке в клубе «Дэффи». Он подал свою визитную карточку; это обстоятельство вынудило Рэгби неохотно упомянуть о его существовании своему хозяину. Капитан Вейр с отвращением подержал карточку, изучая ее.
— Это настойчивый кредитор, Рэгби?
— Едва ли, — ответил его слуга, — я так подумал сам, когда в первый раз увидел эту личность, но теперь я думаю иначе, уж будьте уверены!
— Ну хорошо, проводи его в гостиную! Я приму его! — сказал Гидеон, возвращаясь к зеркалу и борясь со своим галстуком.
Он присоединился к своему посетителю десять минут спустя. Мистер Ливерседж, проделавший путешествие на почтовых лошадях из Бэлдока за счет своего брата, был несколько испуган внушительным видом хозяина дома. Он был готов предположить, что капитан Вейр, имеющий офицерский чин в лейб-гвардии, имел шесть футов роста, но его краткое знакомство с благородным родственником капитана Вейра не подготовило его к встрече с молодым великаном, чьи плечи под стать были росту, а выражение лица тонкий психолог определил бы, как непреклонное в высшей степени. Визитер вскочил со стула и отвесил глубокий поклон.
Пристальные глаза Гидеона обежали его оценивающим взглядом.
— Какое у вас до меня дело? — спросил он. — Не могу даже предположить, что это.
Мистер Ливерседж снова ему поклонился.
— Сэр, — сказал он. — Я разыскал вас по делу величайшего значения.
— Да неужели? — удивился Гидеон. — Хорошо, будьте кратки, так как у меня назначен обед с друзьями через полчаса!
Мистер Ливерседж бросил на дверь заговорщический взгляд.
— Я могу быть уверен, что нас не подслушивают, сэр? — спросил он.
Это начало забавлять Гидеона. Он подошел к двери, ведущей в небольшую прихожую, открыл ее и выглянул. Потом он снова ее закрыл и сказал с подобающей торжественностью:
— Ничье любопытное ухо не услышит нас, мистер Ливерседж. Вы можете безопасно облегчить свою душу передо мной!
— Капитан Вейр, — почти зашептал мистер Ливерседж, — у вас есть, я понимаю, наиблагороднейший родственник.
Вдруг это перестало развлекать Гидеона. Но внезапное чувство опасности, однако, подсказало ему продолжать в прежнем тоне:
— О да, я состою в родстве с герцогом Сейлским.
Мистер Ливерседж понимающе улыбнулся.
— Точно так, сэр! Думаю, что не ошибусь, если скажу, что вы стоите близко к нему в том, что касается наследования титула и огромного состояния, которое принадлежит его сиятельству.
Ни один мускул не дрогнул на смуглом лице; слабая, насмешливая улыбка витала на строгих губах капитана; ничто в его непринужденной позе не предупреждало мистера Ливерседжа о том, что все физические и умственные способности капитана были в напряжении. Воцарилось недолгое молчание.
— Довольно близко, — медленно произнес Гидеон, его веки немного опустились на глаза, что заставило бы его близких друзей насторожиться. — Садитесь, мистер Ливерседж!
Он показал на стул у стола, освещенного керосиновой лампой, стоявшей на нем, и мистер Ливерседж занял его со словами благодарности. Он надеялся, что хозяину захочется опустить свой массивный корпус на противоположный стул, но капитан предпочел прислониться плечами к высокой каминной полке — немного в стороне от прямого света лампы.
— Продолжайте, мистер Ливерседж! — сердечно пригласил он.
— Его сиятельство, насколько я понимаю, — вежливо сказал мистер Ливерседж, — пропал из своей резиденции?
— Это так, — согласился Гидеон. Мистер Ливерседж задушевно взглянул на него.
— Как было бы ужасно, если бы его сиятельство никогда не вернулся в нее! Его отсутствие, я убежден, должно было совершенно лишить покоя его родственников.
Ленивый взгляд Гидеона на мгновение задумчиво задержался на липком пластыре, украшавшем бровь его гостя. «Не за этим ли драконом ты отправился, Адольф? — спросил он сам себя. — И в какую же беду ты попал, малыш?». Вслух он сказал:
— Я уверен, что у вас точные сведения по этому вопросу, мистер Ливерседж.
Мистер Ливерседж, который использовал свое время с тех пор, как прибыл в Лондон, на то, чтобы собрать городские слухи, довольно кивнул. Потом он вздохнул и продолжил:
— Нужно надеяться, что с ним не произошло несчастного случая! И все же, как непостижимы пути Провидения, сэр! Вы, несомненно, в этом убедитесь. Никто не знает, как может обернуться Судьба! Ведь, осмелюсь предположить, вы, капитан Вейр, — достойный отпрыск, я уверен, известного рода! — никогда не рассматривали возможности в одно прекрасное утро проснуться наследником владений вашего благородного родственника!