Чтение онлайн

— Откуда знаешь о том? Сам же с ним не кентуешься. А наговорить можно много!

— Если ботаю, значит, верняк!

— А как ты эту грамоту получил? За башли?

— О, тундра! Да где ты видел, чтоб фартовые грамоты продавали? Офонарел?! Да ни за какие бабки эту ксиву не купить. Они могут дать ее только сами, кому захотят. Ее не выпросить, не вымолить. Эта ксива, как награда, выдается одному из миллионов.

— А как же ты ее получил? — удивился Николай неподдельно.

— Безуха! Только так приключилось и со мной. Короче, когда я из-под «запретки» в последний раз вышел, забрал в «малине» свою долю и решил «залечь на дно». Временно отойти от дел, отдохнуть где-нибудь подальше от фартовых. Но где у нас сыщешь такое место? Нет их. Вздумал махнуть за рубеж. И оказался на Канарах. Все кайфово шло. Без шухеру. Покуда туда же не намылился на отдых какой-то хрен из верхов! Не из фартовых. Из- за него шмон начался. Чтоб того падлу риску не подвергать. Кому он, козел, сдался? Но из-за него, хорька, всю полицию поставили на уши. Началась проверка документов, личностей отдыхающих. Всех трясти стали. И главное, перекрыли все пути!

— Ты ж говорил, что у Пана там своя хаза? — напомнил Николай.

— Это теперь! А я ботаю, что было до того, когда я из тюряги вышел. И Пан еще не был паханом. Но значился в розыске. До того мы с ним знакомы не были. И на Канарах виделись, но не кентовались. А тут припекло. Ксивы у него были липовые.

— Но он же по ним приехал?

— Ну и что? Если на каждого запрос стали делать! Вот тут-то и оказался он в кольце. Сделали запрос и на него… Все, на кого поступило подтвержденье, продолжают отдыхать. А его приморили. Ни на прогулки, ни на пляж… Просят подождать. Ну, что тут делать? Того гляди, спецслужбы появятся. Эти быстро опознают. А у нас с ним номера рядом. Он меня по наколке раскусил. Увидел, когда я на пляже был, «колымское солнышко». Ну и подвалил. Трехнул, что его пасут, раскололся, кто он есть. Вот тогда я и задумался, как своего выручить? Ведь ему самому даже выйти из номера нельзя, — следили.

— А тебя не пасли?

— Я не был в розыске! Потому мной не интересовались. В ту ночь стыздил я документы у одного мужика. Того, какой надо мной жил. Тоже земляк. Только из Москвы. Новый русский. Я к его бабе иногда заглядывал. А он в то время на пляже кайфовал. Короче, увел документы и к Пану. Тот под утро через окно и на самолет. Через час

улетел.

У меня остался в памяти лишь его адрес.

— А сам зачем остался? Тебя же небось

заподозрили?

— Кипиш был! Не без того! И дело не в пропаже документов, это ерунда! А в том, куда делся человек? Уж где его не шмонали! И в номерах, и в море, на пляжах, катерах, в ресторанах, у женщин, всех магазинах, на прогулочных самолетах и с аквалангистами. На базарах и в притонах, у рыбаков… Но… Не нашли. Всех о нем спрашивали. Я тоже ответил, что не был знаком с ним. И не видел его. А через неделю улетел…

— А кто был тот отдыхающий, из-за которого шухер поднялся?

— Хрен его маму знает? Там народу хватает. Всех и не упомнишь. Может, и отдыхал какой козел! Но на Канарах все нагишом. Особо отдыхающие. Едино, что прикрывали, так это срамное место. Все остальное оставляли солнцу. Ну и, посуди сам, узнал бы ты средь тыщи голых того, из-за какого шухер поднялся? Конечно, нет.

— А как же из тыщи голых вышли на Пана?

— Так все просто! Нашему правительству зачем опасаться иностранцев? Только своих! Вот и проверяли всех, кто приехал из России! Понял? И вышли быстро!

— Ни хрена не понял! — признался Николай.

— Чего тут не понять?

— Если жеиз правительства, чего им бояться Пана? Какое они имеют отношение друг к другу?

— Во, дурило! А кто его сделал Паном? Кто из меня сделал вора? Из тебя зэка? Ну тебе на них наплевать. А другой, кто покруче, так плюнет, что ушей не останется на память жене. За все пережитое одним махом отплатит. И, видно, бывали такие случаи, если предприняли меры предосторожности. Ну да хрен с ними. Правда, тот, у кого я ксивы увел, благодаря мне на неделю дольше отдыхал на

Канарах, пока не оформил документы на выезд. А я спокойно слинял. И вскоре встретился с Паном снова. На этот раз он меня высчитал. Только вышел в Шереметьево, ко мне кенты подвалили. Мол, тебя сам Пан шмонает. Что отмочил, колись? Я им вякнул. Они не поверили. И привезли к нему. Он тогда заправлял самой лихой малиной. Хотел к себе сфаловать. Но я враз трехнул, что завязал с фартом и ухожу в откол. Он дал время подумать. Я отказался. Тогда он и спросил меня, чем собираюсь заняться, как жить буду? А я и бухни, мол, буду с дальнобойщиками пахать, грузы возить. Он только головой покачал, посочувствовал заранее. И выдал вот эту ксиву. Его кликуху знали и тогда — от Сахалина до Мурманска. Известный кент. Умел взять за горло любого. Из каких ситуаций выпутывался!

— Ну да! А на Канарах приморили, и не мог смыться!

— Захлопнись! Канары — это острова! Куда смоешься, если твои ксивы на подозрении? Без них как билет возьмешь? И номер стремачила ихняя служба.

— Одно не пойму. В его ксиве была «липа». А как пронюхали, что он тот, кого разыскивают? — не доходило до Николая.

— Во, чумной! Да если б они узнали тогда, что он в розыске, тут же передали б его русскому посольству. Но шла проверка. И ответы на запросы о личности Пана не поступали. Не находили человека по той «липе». Не значился он нигде. Вот и держали до выяснения. Пан смылся вовремя. Через день приехали фрайера из России. Но поздно. Все интересовались внешними данными. Хотели узнать, кто же отдыхал здесь? Оказалось потом, что за границей наших фартовых больше, чем в России. Уже окопались. Пустили корни. И к ним — не подступись. Они приняли иностранное гражданство. А фартуют по-прежнему в России. И Пан! Теперь попробуй подступись к нему. Он подданный Штатов! А живет, где захочет. Паханит — в России, деньги на счету держит — в Бельгии, отдыхает в Испании. Попробуй его поймать или прижать! Он сам любого уделает. Теперь за границей знают, своих могут трясти сколько угодно, наших лучше не трогать, не злить. Потому что они непредсказуемы.

— Ну и как ты стал дальнобойщиком?

— Я не сам. Мне помогли. Фартовые Пана. Привели к одному ферту и сказали, чтобы дал мне в аренду две фуры. Через год я их выкупил. Потом еще три. Так и пошло. Теперь уж под полсотню. И все на меня пашут. Положняк дают. И сам не сижу, не сушу жопу. Мотаюсь, вкалываю, как проклятый.

— А у твоих водил есть ксива Пана? — Спросил Николай.

— У тебя что, крыша едет? Кто ж водиле ксиву даст? Она у меня!

— А как они? Если их пристопорят рэкетиры, а тебя рядом не окажется?

— Я возникну — мало не покажется! —

усмехнулся Макарыч.

— Пока ты нарисуешься, рэкет уже помянуть успеет! Как сообщат? И главное, кто?

— Такое уже было! — впервые встрял в разговор шофер Макарыча.

— Было! Замокрили двоих. Без «пушек» ехали. Забыли. Теперь помнят.

— А бандюг нашел? — перебил Макарыча Николай.

— Нашмонал. Всех размазал. Сначала вякнул, за что замокрю. А потом всех пятерых уложил. Из одной обоймы! Правда. Потом за мной их пахан охотился. Отомстить вздумал за своих. Да не обломилось ему с меня шкуру содрать. Припутал я его на блядешке. Подкинул ему живца! У нее и размазал, как клопа. Остальные притихли враз. Я им велел заглохнуть. Иначе, все дышать разучились бы.