Чтение онлайн

– Они будут счастливы вдвоем, – сказала женщина немного погодя, – Эдуард и его Маргаритка. Она хорошая девочка, и он тоже славный парень... Немножко медлительный, но зато на него можно положиться.

– Это что-то новое – ты заговорила о том, что они могут быть счастливы, – поддразнил её Роберт. – Зачем им быть еще и счастливыми, коли они хорошие?

– Как можно разделять эти две вещи? – удивилась Элеонора. – Особенно несчастной я бывала тогда, когда делала что-нибудь не так. Габи была права, – добавила она загадочно.

– Дорогая моя, когда это ты делала что-нибудь не так? – изумился Роберт.

Элеонора усмехнулась.

– Ты слишком высокого мнения обо мне. А я могу ошибаться точно так же, как и все. Возможно, я заблуждалась даже чаще, чем другие. И уж во всяком случае – чаще, чем эта Маргаритка Эдуарда, смею тебя заверить. – Она помолчала. – А вот и солнце, взгляни! День будет чудесный. Май – мой самый любимый месяц! Все вокруг так зелено и прекрасно, так мирно и в то же время полно жизни и силы. У меня такое чувство, что я буду жить вечно.

Роберт посмотрел на жену, отметив про себя её блестящие глаза, неотрывно следящие за золотым краем поднимающегося над деревьями солнца, свежий румянец, играющий на гладких щеках, слегка приоткрытые от удовольствия полные губы, почти не тронутые сединой восхитительные темные волосы под простой накидкой, на которую Элеонора сменила перед выходом изысканный головной убор. В свои сорок два года Элеонора была по-прежнему прекрасна. Роберту она казалась каким-то невероятным существом. Считается, что ведьмы и колдуньи часто принимают заячий облик; белый заяц соответствует белой волшебнице и белой магии, и, возможно, Элеонора никогда не состарится.

Пока Роберт думал об этом, мысли Элеоноры, за которыми никогда не мог угнаться её муж, перескочили совсем на другое. И когда она заговорила, слова её были очень далеки от поэтических грез супруга.

– Они унаследуют огромное поместье – и оно может стать еще больше, если мы вложим наши капиталы не в шерсть, а в ткани. Только подумай, Роберт...

– Нет, – твердо ответил он. – Не хочу сейчас даже слышать об этом. И не уверен, что когда-нибудь захочу. Но уж точно не сейчас. Давай просто погуляем, дорогая женушка, и не будем ссориться. Не затевай нового спора в такой день!

Элеонора несколько секунд удивленно смотрела на мужа, потом пожала плечами и улыбнулась. Она ласково погладила большим пальцем руку, в которой лежала её рука.

– Хорошо, – согласилась Элеонора, но потом, забыв о показной уступчивости, добавила. – У тебя еще будет время, чтобы изменить свое мнение.

«Неисправимая, – подумал он. – Но я люблю её».

Роберт вернулся в «Усадьбу Морлэндов», когда уже начинало смеркаться. Вместе со своим управляющим Рейнольдом и заготовителем Клементом он ездил осматривать имение Шоу.

– Там много чего надо исправлять, – сказал он Элеоноре в ответ на её нетерпеливые расспросы. – Боюсь, что на мистера Шоу свалилось в последнее время слишком много всяких дел. Его заготовитель – самый настоящий вор. Завтра я отправлю туда Клемента, чтобы он там присматривал за всем, пока мы не найдем подходящего человека.

Элеонора одобрительно кивнула.

– Я думаю, ты прав: мистер Шоу просто растерялся: у него было столько хлопот... Ему нужно бы иметь сына, который следил за всем, что творится в поместье, и в трудную минуту помогал бы отцу. Наверное, потому мистер Шоу и держал так долго Сесили при себе – просто чтобы чувствовать себя спокойнее.

– Все-таки странно, что некоторые люди выбирают такую судьбу, – задумчиво проговорил Роберт. – Шоу был достаточно молод, чтобы после смерти супруги жениться во второй раз. Он вполне мог найти себе какую-нибудь молоденькую девушку и иметь сейчас десяток сыновей, но почему-то в его сердце не нашлось места для новой любви.

Элеонора презрительно вскинула голову.

– Если бы он помнил о своем долге перед Богом, то женился бы во второй раз. Но он думал больше о себе, чем о своем долге перед Господом.

– Наше счастье, что он поступил именно так, – смиренно заметил Роберт. – Если бы у него были сыновья, Сесили не наследовала бы имения. Кстати, думаю, что не будет ничего плохого, если мы пошлем туда вместе с Клементом молодого Гарри, пусть учится управлять большим хозяйством. Это поможет мистеру Шоу и будет хорошей школой для парня. А Клемент присмотрит, чтобы Гарри не натворил уж слишком много глупостей.

– Это ты хорошо придумал, муженек, – сказала Элеонора, подходя к нему, чтобы вознаградить его поцелуем в лоб. Но, прикоснувшись губами к коже Роберта, Элеонора нахмурилась и резко выпрямилась. – Да ты весь горишь, – воскликнула она – Может, у тебя лихорадка? Ты заболел, Роберт? Ты выглядишь очень усталым.

– Я и чувствую себя усталым, – неохотно признал он, – и у меня болит голова. Похоже, я слишком много ездил сегодня верхом.

Но Элеонора положила ему руку на лоб и отрицательно покачала головой.

– Думаю, что тебе лучше не ходить сегодня со мной на прогулку, а лечь в постель и отдохнуть. Ты и правда весь пылаешь.

Роберт обнял жену за талию и заставил удержать руку там, где она была.

– Ах как приятно, – проговорил он, улыбаясь жене. – У тебя такая прохладная ладонь. Я почти уверен, что головная боль пройдет от одного твоего прикосновения.

– Как бы то ни было, а я думаю, что тебе лучше лечь в постель, а я приготовлю лекарство и принесу наверх.

Роберт сморщился.

– Знаю я твои лекарства, – сказал он Элеонора рассмеялась.

– Ну прямо как ребенок, – вздохнула она – Но как бы ты не морщился, а тебе все-таки придется его выпить, хотя бы для того, чтобы сделать мне приятное. Давай-давай, ты же знаешь, что сейчас, когда роды на носу, тебе надо выполнять все мои желания.

– Ну, разве только для того, чтобы сделать тебе приятное, – пробормотал Роберт, тяжело поднимаясь на ноги. В глубине души он был даже рад, что Элеонора укладывает его в постель. Роберт чувствовал себя гораздо хуже, чем говорил жене, и мечтал о том, как это будет приятно – отдохнуть под прохладными простынями, поглядывая на заботливо суетящихся вокруг женщин, – даже если придется выпить один из этих горьких травяных настоев Элеоноры.