Чтение онлайн

Он стоял на краю и представлял, как Миротворец Смит станет плеваться и шипеть от злости. Постояв немножко, Элвин опустился на землю, чтобы дать отдых измученным ногам, — теперь он рисовал себе лицо Хэнка Лозохода, когда тот увидит труд Эла. Потом Элвин лег, чтобы унять боль в спине, и на минутку-другую прикрыл глаза, чтобы не отвлекаться на суетливые тени Рассоздателя, по-прежнему маячившего неподалеку.

Миссис Модести заворочалась. Пегги услышала, как ритм ее дыхания изменился. Затем женщина проснулась и резко села на своей кровати. Оглядевшись по сторонам, миссис Модести разглядела в темноте Пегги.

— Это я вас разбудила… — пробормотала Пегги.

— Что случилась, моя дорогая? Ты что, совсем не спала?

— Я боюсь, — ответила Пегги.

Миссис Модести вышла на галерею. Легкий юго-западный ветерок играл узорчатыми шелковыми занавесками. Луна резвилась с облаком, по крышам Дикэйна, раскинувшегося у подножия холма, ползли переменчивые тени.

— Ты видишь его? — спросила миссис Модести.

— Не его, — поправила Пегги. — Я вижу лишь огонек его сердца. Я могу глядеть его глазами, способна увидеть, что ждет его в будущем. Но его самого — нет, не вижу.

— Бедняжка моя… Был такой замечательный вечер, а тебе пришлось уйти с бала, чтобы присмотреть за маленьким мальчиком, над которым нависла смертельная опасность.

Таким образом, ни о чем не допытываясь, миссис Модести спрашивала, в чем заключается угрожающая Элвину опасность. Пегги предоставлялось право самой решать, отвечать или нет, причем обиды, ответив отказом, она не причинит.

— Если б я могла все толком объяснить… — вздохнула Пегги. — Это виноват его враг, безликая тварь…

Миссис Модести вздрогнула:

— Безликая?! Боже, какая мерзость.

— Впрочем, не так уж он и безлик. Являясь другим людям, он обычно подыскивает себе какое-нибудь лицо. Один священник, к примеру, человек, который мнил себя великим ученым, видел Рассоздателя, но разглядеть его сущность не смог — в отличие от Элвина. Этот священник сам придал Рассоздателю форму и дал ему имя. Он назвал его Посетителем и счел ангелом.

— Ангелом?!

— Мне кажется, что мы все когда-нибудь видели Рассоздателя, только не узнавали его, поскольку не обладали должной силой разума. Наш ум придает ему наиболее близкий к жизни облик. Мы видим ту форму, которая представляет собой неприкрытую разрушительную силу, ужасное могущество, которому нельзя противостоять. Те, кто поклоняется подобному злу, заставляют себя относиться к Рассоздателю как к идеалу красоты. А те, кто ненавидит и боится его, сталкиваются с самой страшной тварью на свете.

— А что видит твой Элвин?

— Я с Рассоздателем никогда не встречалась, он слишком бесплотен; даже глядя глазами Элвина, я не могу увидеть Рассоздателя, если сам Элвин не обращает внимания на него. Я вижу, что он что-то заметил, и лишь потом понимаю, что это был Рассоздатель. Такое ощущение, будто вы ухватили уголком глаза какое-то движение, но, повернувшись, ничего перед собой не увидели.

— Словно он постоянно держится у тебя за плечом, — кивнула миссис Модести.

— Верно.

— И он сейчас вознамерился напасть на Элвина?

— Бедный мальчик, он не понимает, что сам призвал к себе Рассоздателя. Элвин вырыл в своем сердце глубокую черную яму, как раз в такие уголки души обожает заползать Разрушитель.

Миссис Модести вздохнула:

— Ах, дитя мое, все эти вещи выше моего понимания. Я никогда не могла похвастаться каким-либо скрытым даром, поэтому то, что ты мне сейчас говоришь, кажется чем-то непостижимым.

— У вас? Никогда не было дара? — с изумлением переспросила Пегги.

— Да, я знаю, люди не любят признаваться в этом, но ведь не я одна такая обездоленная.

— Миссис Модести, вы не поняли меня, — возразила Пегги. — Да, я была удивлена, но вовсе не тем, что у вас нет никаких скрытых сил, а тем, что, по вашему мнению, у вас их нет. Вы обладаете очень, очень могущественной силой.

— Нет, дорогая моя, я бы, конечно, с радостью призналась в этом, но…

— У вас есть дар видеть не рожденную на свет красоту. Вы видите ее так, будто она стоит у вас перед глазами, и тем самым высвобождаете ее.

— Как это прекрасно, — улыбнулась миссис Модести.

— Вы сомневаетесь в моей правоте?

— Я ни секунды не сомневаюсь в том, что ты говоришь абсолютно искренне и веришь своим словам.

Спорить было бессмысленно. Миссис Модести поверила ей, но боялась себе в этом признаться. Но сейчас не время убеждать ее. Куда важнее Элвин, который уже заканчивает второй колодец. Один раз он сумел спастись и теперь считает, что опасность позади. Юноша опустился на край колодца, чтобы передохнуть минутку-другую, потом лег. Неужели он не видит, как Рассоздатель протягивает к нему свои щупальца? Неужели он не понимает, что, заснув, он откроет себя Рассоздателю, и тот не замедлит проникнуть в него?

— Нет! — прошептала Пегги. — Не спи!

— Ты говоришь с ним? — удивилась миссис Модести. — Он может тебя услышать?

— Нет, — понурилась Пегги. — Он не слышит ни единого слова.

— Но что ты можешь сделать?

— Ничего. Я ничего не могу придумать.

— Ты как-то рассказывала, что раньше прибегала к помощи его сорочки…

— Я пользовалась тогда частичкой его силы. Но даже его дар не способен прогнать то, что явилось по его зову. Будь у меня целый ярд его сорочки, а не жалкий кусочек, все равно я не смогу прогнать Рассоздателя. Я просто не знаю, как это сделать.

Замолкнув, Пегги с отчаянием наблюдала за тем, как глаза Элвина закрываются, закрываются…

— Он заснул.

— Если Рассоздатель победит, Элвин погибнет?

— Не знаю. Может быть. А возможно, он просто исчезнет, истонченный, изглоданный, и превратится в ничто. Или Рассоздатель завладеет им…

— Ты ведь светлячок, неужели ты не способна заглянуть в будущее?

— Тропинки будущего Элвина ведут во тьму, где и пропадают. Все до единой.

— Значит, все кончено, — прошептала миссис Модести.