Подмена
Шрифт:
«Боже, какая же я дура…» – повторял внутренний голос, но эта фраза странным образом наполняла ее решимостью, словно нить, связывающая ее с этим мужчиной, на глазах становилась все тоньше и тоньше, пока не исчезла совсем. Дафна ощутила пустоту и разочарование, но вместе с тем невыносимое желание избавиться от всего того, что причиняло ей боль. В конце концов, она набралась смелости и решила действовать.
Поднявшись на нетвердых ногах и гордо выпрямившись, она несколько раз вздохнула и, обретя уверенность в своей правоте, и распахнула дверь. Женщина в комнате тут же взвизгнула, в испуге, приложив руку к груди, и уставилась на сердитую жену своего любовника, глаза которой гневно сверкали, не предвещая ничего хорошего.
– Пошла вон! – зловеще произнесла Дафна и тон ее казался на удивление спокойным, однако весьма угрожающим.
Женщина не стала выяснять, на что была способна эта невысокая блондинка с колючим взглядом золотисто-карих глаз, а быстренько протиснулась мимо нее в дверной проем и вскоре исчезла из дома, а заодно и с лужайки на своем красном модном авто. Кэмерон же, похоже, потерял дар речи и в данный момент усиленно шевелил мозгами, как бы объяснить жене, что она тут увидела.
– Милая, разве ты не должна сейчас работать дома над новой книгой? – начал он привычным ласковым тоном, которым разговаривал с ней обычно, пытаясь выиграть время.
Дафна продолжала враждебно и не мигая смотреть на мужа, отчего ему стало немного не по себе.
– А разве ты не должен был провести сегодняшний вечер вместе с Хью?
– Да, но, понимаешь, у него возникли срочные дела и…
– Хватит врать мне! – вдруг закричала девушка, не дослушав до конца. – Я устала от твоей лжи! Ты мерзкий, подлый… – она попыталась подобрать слово, но ничего из того, что приходило на ум не было настолько отвратительным, чтобы описать ее чувства. – Ты использовал меня все это время! Я ненавижу тебя!
Наступила небольшая пауза, после которой Кэмерон заговорил уже по-другому:
– Судя по всему, ты долго пряталась за дверью и услышала достаточно, а значит притворяться уже смысла нет, – на его лице появилась кривая ухмылка и от нежного мужа, которого Дафна знала и любила, не осталось и следа. – И что же ты намерена делать дальше, цветочек?
Он откровенно издевался над ней, и девушка это понимала. Как она могла быть такой слепой? Теперь Дафна видела его во всей красе. Она, как маленькая наивная дурочка, влюбилась в жадного до денег альфонса и думала, что ей невероятно повезло с красивым и любящем мужем… А на самом деле, он ее не любил, просто задабривал комплиментами и использовал. Но теперь, когда она узнала правду, с нее хватит! Она покончит с этим смехотворным браком раз и навсегда!
– Я разведусь с тобой, – твердо заявила Дафна.
Но мужчина только рассмеялся в ответ, приняв самоуверенную позу и уперев руки в бока:
– Да, неужели? Я не собираюсь давать тебе развод.
– А я не собираюсь мириться с твоими изменами и терпеть тебя рядом!
– Придется, дорогая, иначе мы понесем убытки оба и наш совместный бизнес в том числе, надеюсь ты это понимаешь. Или ты хочешь разрушить все собственными руками? Репутация любящей пары семейных психологов не должна пострадать, иначе всему конец.
– Это не «наш» бизнес! – закричала в отчаянии девушка. – Это мои книги, мои мысли, мой труд! Ты просто забрал себе все лавры!
– Конечно, книги твои, но сделал их знаменитыми я. Именно я ездил и выступал с рекламой и лекциями, когда ты боялась лишний раз выйти на публику. Именно я сделал тебя известной личностью. Без меня ты никому не была бы нужна!
Резкие слова, брошенные им, снова попали в цель, и Дафна ощутила, как на глаза наворачиваются слезы.
– Я найму лучших адвокатов и отниму у тебя все, чем ты завладел за моей спиной, – уже тише, но все также решительно добавила она.
– Ух, как страшно! В серой мышке проснулась властная стерва? – снова усмехнулся мужчина и Дафна, не в силах больше выносить его издевательский тон, развернулась и вышла из комнаты.
Но уйти далеко все же не смогла. Проходя через кухню, ее перехватил догнавший ее мужчина.
– Эй, стой! Куда направилась, я еще не договорил! – сердито крикнул он, схватив ее за руку.
– Мне с тобой больше не о чем разговаривать, – огрызнулась девушка и попыталась вырвать руку, но это оказалось непросто, его пальцы крепко ухватились за нее. – Отпусти!
– Не раньше, чем ты снова вернешься в свое тихое и покорное состояние. Мне сварливая женушка не нужна.
– Я больше не буду слушать тебя и подчиняться не намерена!
– А как насчет того, чтобы уважать желания мужа? Сама же писала об этом в своих сопливых женских книжонках. Или уже позабыла? Так, я помогу тебе вспомнить, кто в доме хозяин…
С этими словами мужчина с размаху залепил девушке пощечину. Хрупкое тело не выдержало и стало оседать вниз, попутно цепляясь на все, что попадалось под руки. Дафна ухватилась за скатерть на обеденном столе и, падая, потащила на себя, уронив и бутерброды, заботливо приготовленные для мужа совсем недавно и корзинку для пикника, стоявшую там же.
– Может освежить тебе память еще раз? – произнес мужчина, склонившись над лежащей на дощатом полу девушкой и прижимающей ладонь к своему лицу.
От полученного шока Дафна едва могла говорить. Кэмерон ни разу не поднимал на нее руку! Что с ним произошло? Этот жестокий человек, грозно нависающий над ней, был совсем не тем мужчиной, кого она знала и любила. Девушка в ужасе осознавала страшную действительность – сейчас она увидела его настоящим без наигранной маски дружелюбия и заботы. Ее муж – эгоистичный, злобный садист и этого уже не изменить, он останется таким навсегда и будет истязать всю ее жизнь, если она не избавится от него.
– Не прикасайся ко мне… – еле слышно прошептала она, чувствуя, как болит вся сторона лица, которой досталось от его нравоучений.
Конечно, он ударил ее не сильно, крови и других повреждений не было, чтобы потом не пришлось объяснять в полиции, почему у его обожаемой жены кровоподтеки и сломан нос. В его планы не входило ее заявление о насилии, иначе у нее появился бы повод развестись с ним. Нет, удар Кэмерон рассчитал так, чтобы Дафна поняла, чем ей может грозить ее непослушание, это был первый предупредительный «выстрел», говорящий о том, что второй мог быть уже гораздо страшнее.