Чтение онлайн

— Да, тут другое дело. Просто из этого видно…

— Что видно?

— Видно, что он за человек. Он всегда своего добьется. Не успеешь ты и глазом моргнуть', как он окажется в этой самой палате общин, а уж как попадет туда — ничто его не остановит.

— Но вы, похоже, довольны этим, миссис Эмери.

— А я всегда хотела жить в доме, где занимаются серьезным делом. Мистер Эмери думает то же самое.

Я тебе кое-что скажу: жить в этом новом доме будет повеселей, попомни мои слова. Ой, что-то мы разболтались! Хватит, голубушка. О таких вещах в доме болтать не стоит.

Они замолчали, и я тихонько пробралась к себе.

Все это мне не понравилось. Он женился на женщине из-за золота ее отца, которая потом умерла при таинственных обстоятельствах.

Возможно, он и обладал, как сказала Джейн, всеми достоинствами настоящего мужчины, но мне это не нравилось.

Дела шли все живей. Приближались дополнительные выборы. Моя мать отправилась в Мэйнорли, и Гоейс Хьюм временно оставила работу в миссии, чтобы помочь ей. Она умела работать и когда-то уже помогала Бенедикту.

Я слышала кое-что и об этом, так как Грейс была близкой подругой первой жены Бенедикта. Между тем пресса по этому поводу помалкивала. Мне удавалось подслушать лишь обрывки разговоров между слугами.

Моя мать, невеста кандидата в члены парламента, пользовалась большим успехом.

Дядя Питер сказал:

— Нет ничего лучше, чем внести в избирательную кампанию романтическую нотку.

Я ощущала себя одинокой и никому не нужной.

Казалось, что мама уже покинула меня. Все были очень заняты. Никто не желал говорить ни о чем, кроме выборов, а мисс Браун посвятила несколько уроков премьер-министрам Англии. Я была по горло сыта сэром Робертом Пилем с его Пилерсами и лордом Пальмерстоном с его политикой канонерок.

— Если ты собираешься стать членом семьи политика, то тебе необходимо знать кое-что о лидерах страны, — лукаво сказала мисс Браун.

Все были уверены в том, что мистер Бенедикт Лэнсдон выиграет выборы, хотя этот округ находился в руках тори уже более сотни лет. Говорили, что Лэнсдон неутомимо трудится в Мэйнорли, каждый вечер выступая перед избирателями. Часто его сопровождала моя мать.

— Она так естественно в это вписывается, — заметил дядя Питер, съездивший в Мэйнорли, чтобы понаблюдать, как проходит избирательная кампания. — Она — идеальная жена для политика… вторая Елена.

Жены являются очень важной частью политической кухни.

Похоже, для них не существовало ничего, кроме этого. Я и сама удивлялась своему настроению. Я желала ему поражения и упрекала себя за это. Это очень огорчило бы всех людей, которых я любила, а больше всех мою маму. Убеждая себя, что небольшой провал пойдет ему на пользу, я в глубине души понимала, что ненавижу его, потому что он разрушил мирную устоявшуюся жизнь, заняв такое заметное место в сердце моей матери.

К огромной радости всего семейства, Лэнсдон победил. Я с самого начала чувствовала, что так и будет.

Он сделал первый важный шаг. Теперь он был членом парламента от Мэйнорли. В прессе поднялась шумиха, поскольку ему удалось отбить этот округ у тори.

Я начала читать в газетах статьи о нем. Авторы пытались проанализировать причину его победы. Он был знающим, остроумным, уравновешенным человеком и обладал талантом оратора. Все признавали, что он провел удачную предвыборную кампанию, продемонстрировав все качества идеального депутата парламента. У него были связи с Мартином Хьюмом, членом кабинета в администрации тори, то есть с человеком, находившимся по другую сторону баррикады. Это стало триумфом либералов. Сам мистер Гладстон выразил свое удовлетворение.

Бенедикту повезло, что его оппонентом был новичок в этих местах, в то время как сам он в свое время уже вел здесь кампанию. Тогда он упустил победу, потому что скандал, связанный со смертью его жены, случившейся в самый ответственный момент, позволил пройти в парламент его сопернику.

Что ж, теперь он победил и Мэйнорли можно было поздравить с избранием нового депутата, обещавшего проявить в своей деятельности не меньшие энергию и энтузиазм, чем во время предвыборной кампании.

Дядя Питер был в восторге. Он страшно гордился своим внуком. В семье царило праздничное настроение, а больше всех радовалась моя мать.

— Теперь, — сказала она, — нам придется поселиться в этом доме в Мэйнорли. Ах, Бекка, правда, это чудесно?

Я в этом сомневалась.

Прошло Рождество, и приближалась весна. Подходил день свадьбы.

Я изо всех сил пыталась избавиться от своих дурных предчувствий. Несколько раз я заговаривала с мамой о Бенедикте. Она с готовностью отвечала, но я не услышала того, что хотела услышать.

В прошлом она часто рассказывала мне о тех временах, когда вместе с моим отцом и родителями Патрика жила в городке золотоискателей. Я так много слышала о нем, что ясно могла представить себе этот городок: место разработок, лавку, где продавалось все, что угодно, хижины, в которых они жили, праздники, которые устраивались, когда кто-нибудь находил золото. Я представляла взволнованные лица, освещенные пламенем костров, на которых жарили отбивные; я почти ощущала эту неукротимую жажду золота.

Мне всегда казалось, что мой отец отличался от остальных — добродушный искатель приключений, пересекший половину земного шара ради того, чтобы сколотить состояние. По рассказам мамы, он всегда был веселым и беспечным, верил в то, что счастье вот-вот повернется к нему лицом. Я так ясно представляла его и гордилась; мне было отчаянно жаль, что я никогда не видела его. Героическая смерть отца прекрасно вписывалась в нарисованную мною идеальную картину. Почему он не остался в живых? Тогда мама не смогла бы выйти замуж за Бенедикта Лэнсдона.

Я отчаянно надеялась на то, что произойдет что-нибудь, препятствующее этому браку, но шли дни, и день свадьбы неумолимо приближался.

Бенедикту Лэнсдону удалось отыскать продающийся старинный дом. Нужно было немало потрудиться над его реставрацией, но моя мать с готовностью согласилась участвовать в этом. Дом был построен в самом начале XV века и частично перестроен во времена Генриха VIII — по крайней мере, два нижних этажа. Однако верх оставался чисто средневековым.

Если бы это был не дом Бенедикта, меня все это очень заинтересовало бы, потому что выглядел дом довольно внушительно, почти как Кадор. Вокруг него высилась мощная стена из красного кирпича. Мне очень понравился запущенный сад, потому что в нем так легко спрятаться. Мама была просто в восторге, впрочем, сейчас ей нравилось все, что имело отношение к ее новой жизни. Я старалась оставаться в стороне, но это было невозможно. Меня совершенно заворожил Мэйнор Грейндж (так назывался дом), и я втянулась в дискуссию по поводу черепицы и решетки, поскольку крыша прохудилась и нужно было подыскать материалы для ремонта, старинные, но в то же время качественные, а это оказалось нелегко.