Чтение онлайн

— Ах… — слабо произнесла Селеста. — Я… я понимаю.

— Белинда очень, очень сожалеет о случившемся.

Селеста улыбнулась ей.

— Я все понимаю, — сказала она. — Это была всего лишь маленькая шутка, правда? Глупо было с моей стороны так…

Белинда покивала. Я обняла ее, и она, хотя и не ответила тем же, все-таки не отвергла меня.

— Ты собираешься сегодня кататься верхом? — спросила я.

— Да.

— Вместе с Люси? Я поеду с вами. А сейчас можешь идти.

Она с явным облегчением удалилась. Я сказала:

— Она действительно раскаивается.

— Мне кажется, она ненавидит меня.

— Нет. Она смущена, растеряна. Хотелось бы, чтобы отец уделял ей побольше внимания. Вот в чем она нуждается. Мне кажется, она восхищается им… — Я сделала паузу. — Но ты понимаешь…

— Да, я понимаю, — согласилась Селеста.

У них были схожие проблемы.

Я не могла не чувствовать некоторого удовлетворения, потому что этот инцидент несколько сблизил нас с Белиндой. Мне следовало поддерживать эту близость. Ребенок, — а она была всего лишь ребенком, хотя временами мы забывали об этом, — нуждался в нежности. В этом была причина того, что она постоянно выставляла себя напоказ, добиваясь восхищения окружающих. Если бы Бенедикт смог подавить в себе это горе. Если бы он хоть немножко подумал о живых.

Все возвращалось к нему.

Вернулся Бенедикт, и Рождество было уже на пороге. Я все еще надеялась, что смогу забрать детей с собой в Корнуолл, но этому не суждено было случиться. Рождеству в Мэйнорли придавали важное значение. В Мэйнор Грейндже должны были состояться самые разные приемы — не только семейные, но и званные обеды. Нужно было пригласить и людей, работающих на территории округа. Такое время отчим желал провести в кругу семьи, поскольку Рождество — праздник, на который собирается вся семья.

Это было большим разочарованием, и дело было не только в том, что я очень хотела встретиться с бабушкой и дедушкой. Там находился Патрик со своими родственниками, и они наверняка собирались часто посещать Кадор.

Я очень огорчилась, и меня утешала лишь мысль о том, что время идет и в следующее Рождество мы уже будем строить планы нашего бракосочетания. Итак, следовало набраться терпения Мисс Стрингер уехала на три недели к своим родственникам в Котс-уолдс. Занятия на это время прекратились. Узнав об этом, Белинда закричала:

— Ура!

Люси присоединилась к ней, и они заплясали по классной комнате, распевая:

— Три недели без уроков!

— На Рождество всегда так много дел, что вы будете очень заняты, напомнила им я.

Мы собирались соблюсти рождественские традиции.

Большой холл нужно было украсить падубом, лавром и плющом. Кроме веток омелы предстояло устроить старинный рождественский «куст» — два обруча, скрещивающихся под прямым углом, увитых вечнозелеными листьями и подвешенных к стропилам; они служили той же цели, что и омела, и назывались поцелуйным кустом.

Белинда была очень возбуждена. Она вместе с Люси бегала по всему дому, то помогая украшать помещения, то забегая на кухню, чтобы размешать пудинг, который, по словам поварихи миссис Грант, следовало размешивать всем, кто жил в доме, — большим и малым.

Мы все выполнили этот старый обычай, кроме Бенедикта. Я не могла представить человека, решившегося предложить ему поучаствовать в такой процедуре.

Запах кипящих пудингов пронизывал весь дом, и мы спустились вниз послушать, как они булькают, остывая. Миссис Эмери сказала, что на церемонии снятия пробы должен присутствовать весь штат прислуги, и, кроме того, к этому были допущены дети.

Это действительно казалось торжественной церемонией, когда миссис Грант, словно служительница какого-то храма, причащала присутствующих, зачерпывая ложкой пробы блюд из небольших мисок. Все заявили, что вкус просто необыкновенный.

Потом нужно было печь мясной пирог, охлаждать рождественский торт, на котором голубой глазурью были выведены слова: «Счастливого рождества» и «Боже, благослови этот дом»; торг водрузили на кухонный стол, где все желающие могли осмотреть его и выразить свое восхищение, перед тем как блюдо унесут.

Все было очень просто и в то же время волнующе.

Я с радостью заметила, что Белинда выглядит счастливой, чего с ней давно не бывало; еще больше радовало меня то, что она, похоже, хотела доставить мне удовольствие. Я сказала Седеете, что случившийся инцидент, каким бы неприятным он ни казался поначалу, был, видимо, поворотным пунктом.

— Мне кажется, я стала ей гораздо ближе, чем раньше. Она всегда казалась такой невыносимой, но на самом деле бедняжка нуждалась в любви и нежности. — Селеста была склонна согласиться со мной. Я продолжала:

— Я знаю, что она восхищается своим отцом Его холодность глубоко ранит ее. Я уверена: если бы он проявлял к ней хоть какой-то интерес, все было бы совсем по-другому.

— По-видимому, Люси нравится ему больше, чем Белинда.

— Возможно, Люси легче полюбить.

— Наверное, это так… Но Белинда — его дочь.

— Может быть, в один прекрасный день одна из нас заставит его понять это…

— Может быть, — вздохнула Селеста.

Я постоянно получала письма из Корнуолла. Патрик держал свое слово и писал мне еженедельно, а я регулярно отвечала ему, поэтому знала о происходящем в Корнуолле. Дела в колледже шли у него хорошо. Прилежные занятия помогали сокращать время ожидания встречи. Я пыталась описывать жизнь в Лондоне и в Мэйнор Грейндже в шутливых тонах, рассказывая ему о политической жизни.

Накануне Рождества я получила из Корнуолла письма и подарки. Бабушка с дедушкой подарили мне аметистовое ожерелье, а Патрик — золотой браслет. У меня сохранилось это письмо от него.

«Милая моя Ребекка!

Если бы мы могли быть вместе! Я сохраняю надежду на то, что ты приедешь к Рождеству. Мы все на это надеемся. Я должен тебе кое в чем сознаться: я все рассказал им. Невозможно держать это при себе. Зашел разговор о тебе, все начали говорить, как хотели бы встретиться с тобой… и у меня как-то само собой вылетело.