Подмененная
Шрифт:
— Откуда вы знаете?
— Потому что я знаю, что такое быть молодым и влюбленным. Счастливчик Патрик!
— Мне кажется, мы оба счастливчики.
— Я считаю счастливчиком его.
Его глаза загорелись огнем. Я подумала, что он флиртует с любой женщиной, несмотря на то, что она собирается выходить замуж. Оказавшись с ним наедине, я чувствовала бы себя неловко. Но сейчас я была в безопасности, потому что в соседней комнате находились хозяин с хозяйкой.
Он поставил кружку на стол и наклонился ко мне:
— Скажите, у вас не было любовника до этого достойного молодого человека?
Мои щеки вспыхнули:
— Что вы имеете в виду?
Он развел руками и пожал плечами. Как большинство его соотечественников (то же самое я замечала у его сестры Селесты), в разговоре он постоянно жестикулировал.
— Я имею в виду, был ли Патрик первым? — Он вдруг рассмеялся. — Сейчас вы собираетесь сказать, что я нахал.
— Вы прочитали мои мысли.
Я поднялась со стула, но он протянул руку и задержал меня:
— Прошу вас, сядьте, пожалуйста. Вы очень молоды, мадемуазель Ребекка, и именно по этой причине закрываете глаза на многие вещи. В этом нет ничего хорошего. Вступая в брак, нужно многое узнать…
— Я думала, что мы будем разговаривать о доме.
В самом деле, я не хочу…
— Понимаю. Вы не хотите смотреть в глаза реальности. Вы хотите рисовать идиллические картины, прикрывать ими правду, вводить себя в заблуждение.
Есть люди, которые пребывают в таком состоянии всю жизнь. Вы намереваетесь поступить так же?
— Возможно, именно поэтому такие люди счастливы.
— Счастливы? Можно ли быть по-настоящему счастливым, закрывая глаза на правду?
— Я не знаю, что вы пытаетесь мне внушить, но вряд ли есть смысл продолжать этот разговор.
— Вы ведете себя несколько… по-детски, не так ли?
— В таком случае вас должно утомлять мое общество, и мне пора распрощаться с вами. Вам нет необходимости уходить отсюда. Возможно, я веду себя по-детски, но добраться домой самостоятельно я способна.
— Когда вы сердитесь, то становитесь очень хорошенькой.
Я тут же отвернулась.
— Вы боитесь слушать меня, — упрекнул он.
— Отчего бы мне бояться?
— Оттого, что вы опасаетесь услышать правду.
— Я не боюсь, уверяю вас, но нахожу ваши вопросы оскорбительными.
— Относительно любовника? Прошу простить меня.
Я знаю, что вы девственница и предпочитаете оставаться ею вплоть до первой брачной ночи. Это, конечно, очаровательно. Я всего лишь намекал на то, что некоторый добрачный опыт может оказаться полезным.
— Не понимаю, почему вы находите возможным говорить со мной таким образом?
Он изменил тон, став чуть ли не смиренным.
— Я веду себя глупо, — сказал он, — И знаю, почему. Наверное, я немного завидую месье Патрику.
Я постаралась придать своим словам некоторый сарказм:
— Итак, мы вновь вернулись к хорошо знакомым методам. Вы жалуетесь на то, что я стараюсь прикрыть жизненную правду романтизмом, а я отвечаю, что не верю ни единому вашему слову. Вы пользуетесь теми же самыми словами, выражая те же самые чувства, обращаясь к любой женщине, встретившейся на вашем пути. Они ничего не значат. Мы ведем совершенно бесполезный разговор.
— Вы правы. Но в данном случае я говорю правду.
— Значит, вы признаете, что частенько лжете, хотя и предпочитаете правду, стремясь открыть ее всем?
Жан-Паскаль вновь пожал плечами и развел руками:
— Во Франции отец молодого человека сам подбирает ему любовницу. Обычно это уже немолодая, очаровательная, опытная женщина. Она обучает его известным вещам, чтобы, женившись, он не был неловок. Вы понимаете?
— Я слышала об этом, но мы живем не во Франции и у нас иные взгляды на мораль.
— Я сомневаюсь в том, что все англичане высокоморальны, а французы насквозь растленны.
— Неужели теперь мы будем выяснять национальный вопрос?
— Ни в коем случае. Я очень многое здесь люблю, но иногда ваши соотечественники проявляют некоторое лицемерие, выставляя себя образцом добродетели. Я думаю, некоторый добрачный опыт никому не повредит, поскольку, вступая в брак, мы уже умеем улаживать мелкие кризисы, неизбежно возникающие при самых удачных союзах. Во всяком случае, опыт никогда не помешает.
— Вы намекаете на то, что мне следует попробовать обогатиться этим опытом?
— Я бы ни за что не решился предложить вам такое. Напротив, я приношу искренние извинения за то, что вообще завел разговор на эту тему.
— Я принимаю ваши извинения, и давайте оставим эту тему.
— Позвольте, я налью вам?
— Нет, спасибо. Теперь я поеду. Мне действительно пора. Дома еще полно дел.
Он опустил голову:
— Вначале я хочу удостовериться в том, что я действительно прощен.
— Вы принесли извинения, и я приняла их.
— Я вел себя очень глупо.
— А я считала, что вы очень умны благодаря вашему жизненному опыту, который, я уверена, исключительно богат.
Жан-Паскаль обратил ко мне такой потерянный взгляд, что я невольно рассмеялась.
— Так-то лучше! — воскликнул он, — Теперь я верю в то, что воистину прощен. Видите ли, я всегда восхищался вами. Вашей свежестью, красотой, вашим отношением к жизни. Не думайте, что меня оставила равнодушным ваша невинность, эта чистота…