Подонки
Шрифт:
— В Бастилии все знают Нини! — заорал Франк.
В ответ сразу же раздалось:
— Она такая нежная и ласковая…
Не переставая петь, он наносил надзирателю страшные удары ногой в живот, в то время как Ал, скрипя зубами, сжимал горло жертвы.
Немой вдруг осознал, что происходит. Вообще-то он спал, но удар ногой по кровати разбудил его, и он кинулся к своим сокамерникам, пытаясь заставить их отпустить жертву.
— Куда ты, козел, лезешь! — прохрипел Ал.
Он выпустил охранника и, сцепив руки в замок, ударил немого. Бедняга как подкошенный рухнул на кровать. Затем, чтобы покончить наконец с надзирателем, по-прежнему брыкающимся как лошадь, он выхватил у него из кобуры пистолет и несколько раз ударил по голове рукояткой. Наконец Дерьмо затих. Рот его широко открылся в последнем вздохе. Франк сразу прекратил петь. Лицо его покрылось каплями пота. Теперь весь этаж дружно орал песенку Брюана:
«Она такая нежная и ласковая… Ее так любят… В Басти… ли…и».
— Быстрей, Франк. Ты взял ключи?
— Вот они…
— Давай, рвем!
Они выскочили в коридор. Ни одного надзирателя поблизости не оказалось. Внезапно поняв, что происходит, заключенные замолчали. Руки вцепились в прутья, лица приникли к решеткам.
Затем раздались возбужденные голоса:
— Эй, мужики, без нас не сматывайтесь! Откройте двери! Быстрей! Быстрей! Выпустите нас!
Но Ал и Франк никого не слушали. Разум их словно помутился, они чувствовали себя обнаженными посреди толпы…
Побежали в конец коридора… Только домчались до двери, как она распахнулась и ворвались два охранника:
— Что происх…
Ал показал им пистолет. Один тут же поднял руки, но другой потянулся к кобуре. Сухо грохнул выстрел. Охранник осел на пол. Франк нанес страшный удар головой в грудь второму.
— Скорей!
Они открыли дверь и оказались в комнате, где оставался еще один надзиратель. Он уже протягивал руку к внутреннему телефону.
— Не двигаться! — приказал Ал.
Тот послушно замер.
Франк зашел за спину, вырвал пистолет из кобуры, прижал ствол к спине и несколько раз с ожесточенным лицом нажал на спуск.
8
Потирая макушку, немой поднялся с пола. Кружилась голова. Ничего не соображая, пошатываясь, он вышел из камеры и увидел по обеим сторонам коридора десятки машущих рук, торчащих между прутьев. В конце центрального коридора лежали два человека… Один был мертв, а второй с трудом поднимался. Под трупом собралась огромная лужа крови.
Немой шел между двумя рядами колышущихся рук. За этими руками виднелись лица. Свирепые лица с открывающимися ртами. Он ничего не понимал. Вокруг него простиралась тишина. Страшная, холодная тишина. Все происходило за пределами его сознания, в другом мире, от которого он был отгорожен толстой стеклянной стеной.
Охранник, оставшийся в живых, вытащил пистолет и направил его на немого. Немой продолжал идти. Он видел, конечно, шевелящийся рот, но не мог понять слов. Пламя вырвалось из дула пистолета, и немой вдруг почувствовал, как горячее одеяло упало на него и накрыло… Ему было хорошо. Невообразимая слабость сковала ноги. Он упал на колени. Над ним по-прежнему колыхался целый лес рук. У него закружилась голова… Он лег поперек коридора и умер, так ничего и не поняв.
Автоматная очередь взметнула землю у ног Ала. Он взглянул на Франка, бежавшего впереди. Еще пара метров и автоматчик их не достанет: входная дверь находилась в углублении.
Чудовищным напряжением мышц он рванулся вперед, будто пытаясь преодолеть силу притяжения земли. Вот и укрытие! По крайней мере на время. На последнем издыхании он прислонился к стене и осмотрелся. Двор был пуст. Казалось, в мире не существовало ничего кроме автоматных очередей и завывания сирены.
Охранник стоял у двери. Он видел их приближение, но ему никак не удавалось вытащить пистолет. Трясущиеся руки не справлялись с защелкой кобуры.
— Давай шевелись! Открывай! — прохрипел Франк.
Охранник оставил в покое упрямую кобуру и растерянно развел руками.
— Скорей, не откроешь через десять секунд — ты труп…
Человек снял с пояса огромный ключ.
Завывание сирены и автоматные очереди положили конец празднику. Все разбежались, кто куда. Когда беглецы выскочили на дорогу, ведущую из тюрьмы в порт, там не было ни души.
Чтобы никто не вздумал изображать из себя героя, Франк выстрелил наугад по обезлюдевшей ярмарке. Карусель с деревянными лошадками все продолжала крутиться под отрывистые звуки музыки… Пуля Франка попала в колесо лотереи, которое закрутилось, мрачно позвякивая.
— Ты на какой номер поставил? — усмехнулся Ал. Хотя этот лай трудно было назвать смехом. Свобода пьянила его.
Он бежал впереди, вобрав голову в плечи, будто ожидая ответных выстрелов. Внезапно очереди смолкли.
Ал бросил быстрый взгляд через плечо.
— Вот они! — заорал он… — Скорей!
На другом конце эспланады появились охранники. Если бы не ярмарка, беглецы на таком открытом месте и десяти шагов не сделали бы. Но манежи, между которыми они бежали, образовали надежный защитный экран.
Они выскочили в маленький порт, где рядом с рыбачьими лодками качалось несколько прогулочных яхт.
Франк заметил моторку. Не теряя ни секунды он прыгнул в лодку.
Ал последовал за ним. Моторка заплясала на волнах.
— Ты сможешь завести эту штуку? — спросил Ал, пытаясь отдышаться.
— Не трясись, водил и такие!
Франк казался более спокойным, чем его спутник. Руки у него не дрожали, и Ал почувствовал нечто вроде восхищения.
— Ну скорей! Скорей же! — торопил он.
— Да заткнись ты наконец! — грубо приказал Франк.
Он резко дернул пускатель. Мотор чихнул и замолчал.
— Поворачивайся скорей, черт бы тебя подрал! — Ал чуть не плакал. — Они уже совсем близко! Мы так и будем сидеть в этой калоше?
Вдалеке показались четверо охранников. Трое с пистолетами остановились и открыли огонь. Но расстояние не позволяло ему быть эффективным.
Четвертый держал в руках автомат. Он сообразил: чтобы уложить беглецов, надо подойти ближе.
Крикнув своим, чтобы прекратили бесполезную стрельбу, он побежал по молу.