Чтение онлайн

Зубы Митча сцепились намертво. Он слышал, как воздух с шипением входит в легкие, потом выходит обратно. Открыл рот, чтобы дышать более спокойно.

В последние несколько часов интуиция несколько раз подсказывала Митчу верные решения. Соответственно, шестое чувство телохранителя в любой момент могло дать ему знать, что в автомобиле он уже не один.

Секунды медленно сложились в одну минуту, еще одну, еще, и, наконец, третий приступ сдавленного кашля позволил Митчу перекатиться с левого бока на правый. Завершив маневр, он оказался спиной к щели между задним бортом и крышкой багажника и замер.

В окутывавшей телохранителя тишине читалась настороженность, подозрительность. А Митча занимали все новые вопросы.

Под каким углом стрелять? Куда посылать пули?

«Думай!»

Мужчина, на лице которого не было прыщей, не мог сидеть прямо. Он наверняка сполз вниз по сиденью, чтобы его голова не торчала над спинкой.

В других обстоятельствах он бы, наверное, затаился в одном из углов, чтобы стать еще более неприметным, но поднятая крышка багажника мешала увидеть его через заднее стекло, поэтому он, скорее всего, сидел по центру, чтобы контролировать обе задние дверцы.

Следя за тем, чтобы не звякнула цепь, соединяющая наручники, Митч тихонько опустил пистолет. Ему хотелось кое-что выяснить, разумеется, на ощупь, а пистолет мог обо что-то удариться. На такой риск Митч пойти не мог.

Вытянув обе руки, он нашел заднюю стенку багажника. Жесткую, но покрытую материей.

Возможно, при восстановлении «Крайслера» не стремились добиться абсолютной идентичности с исходной моделью. К примеру, Кэмпбелл мог заказать более современные материалы для отделки.

Словно два сросшихся паука, руки Митча поползли по поверхности слева направо, проверяя жесткость задней стенки. Сначала он надавливал на нее мягко, потом усилил нажим.

Под подушечками его пальцев задняя стенка чуть прогибалась. По прикидкам Митча, изготовили ее из ДВП, толщина которой не превышала четверти дюйма, и обшили материей. Металла не было и в помине.

Вперед ДВП подавалась бесшумно, когда Митч убирал руки, принимала исходное положение с едва слышным треском.

Из машины донеслось протестующее поскрипывание кожаной обивки. Телохранитель мог усесться поудобнее, а мог и повернуться, прислушиваясь к непонятным звукам, которые раздавались в багажнике.

Митч начал ощупывать пол в поисках пистолета. Нашел и замер, обхватив пальцами рукоятку.

Лежал он на боку, согнув колени, не имея возможности вытянуть руки, в неудобной для стрельбы позиции.

Попытавшись отодвинуться поближе к заднему борту, он мог себя выдать. А опытному телохранителю вполне хватило бы секунды-двух, чтобы скатиться с заднего сиденья на пол и укрыться от пуль.

Митч еще раз прокрутил все в голове, чтобы убедиться, что ничего не упустил. Малейшая ошибка в расчетах грозила ему неминуемой смертью.

Он поднял пистолет. Решил, что будет стрелять, ведя его слева направо, а потом справа налево, выпустив по пять пуль на каждой дуге.

Когда нажал на спусковой крючок, ничего не произошло. Лишь раздался слабый металлический щелчок.

Сердце его превратилось в молот и наковальню, а ведь ему приходилось вслушиваться в тишину сквозь этот грохот, но Митч был уверен, что телохранитель не сдвинулся с места, не услышал звука, который издал не желавший стрелять пистолет.

Ранее Митч осмотрел его и не нашел предохранителя.

Он убрал указательный палец со спускового крючка, позволив ему вернуться в исходное положение, после короткой паузы нажал снова.

Щелчок.

Прежде чем волна паники накрыла Митча с головой, маленький мотылек прошелестел крылышком по щеке и залетел в открытый рот, совсем и не холодный, хотя в лунном свете выглядел, как снежинка.

Рефлекторно Митч выплюнул мотылька, подавил рвотный рефлекс и опять нажал на спусковой крючок. Предохранитель был встроен в спусковой механизм, и для того, чтобы открыть стрельбу, требовалось двойное нажатие на спусковой крючок. Поскольку второй раз Митч приложил большее усилие, пистолет выстрелил.

Отдачей, учитывая неудобную позицию, Митча сильно качнуло, грохнуло так сильно, словно за ним захлопнулась дверь ада, в лицо полетели клочки ткани и щепки, чего он никак не ожидал, но он лишь закрыл глаза и продолжал стрелять, ведя пистолет, который все норовил взлететь повыше, слева направо, а потом справа налево. Взлетать пистолету не давал, контролировал его, пытался даже считать выстрелы, но сбился после второго, нажимал и нажимал на спусковой крючок, пока обойма не опустела.

Если телохранитель не умер, если его только ранило, он мог открыть ответный огонь через спинку заднего сиденья. Потенциально багажник оставался ловушкой.

Поэтому, отбросив уже бесполезный пистолет, Митч перевернулся и пополз к заднему борту, больно ударился об него коленом, потом, вылезая из багажника, плечом о бампер, оказался на дороге, опираясь на нее руками и коленями, вскочил. Пригнувшись, отбежал на десять, пятнадцать ярдов, только тогда остановился, выпрямился, оглянулся.

Телохранитель не появился из «Крайслера». Все четыре дверцы оставались закрытыми.

Митч ждал. Пот капал с кончика носа, с подбородка.

Исчезли и похожие на снежинки мотыльки, и большекрылая сова, замолчали и цикады, и неизвестная крикливая птица.

Под безмолвной луной, посреди затихшей пустыни «Крайслер» выглядел анахронизмом, словно машина времени в Мезозойском периоде, сверкая хромом за двести миллионов лет до его постройки.

Когда от воздуха, сухого, как соль, начало першить в горле, Митч перестал дышать через рот, а когда пот начал высыхать, спросил себя, как долго он будет ждать, прежде чем придет к выводу, что телохранитель умер. Он посмотрел на часы. Посмотрел на луну. И не сдвинулся с места.