Чтение онлайн

— Эрмина очень бедна. Домик у нее маленький, но прекрасный. Каждая комната выкрашена в свой цвет.

Он смотрит на ее рот, а она изучает его лицо, насколько позволяет маска. Зубы желтые. Резцы острые. Клыки необычно заострены.

— В ее спальне сорок два изображения Девы Марии.

Губы выглядят так, словно их постоянно прикусывают. Иногда, когда не говорит, он жует кусочки кожи.

— В гостиной тридцать девять изображений святого сердца Иисуса, проткнутого шипами.

Трещины в губах блестят, словно из них вот-вот начнет сочиться кровь.

— Во дворе домика Эрмины Лавато я зарыл сокровище.

— Подарок для нее? — спрашивает Холли.

— Нет. Она не оценит то, что я зарыл. Выпей пепси.

Она не хочет пить из банки, которую он держал в руках. Но все равно открывает ее, делает глоток.

— Ты бывала в Пенаско, штат Нью-Мексико?

— Я никогда не была в Нью-Мексико.

Он какое-то время молчит, тишину нарушает только ветер, его взгляд опускается к ее шее, когда она глотает пепси.

— Моя жизнь изменилась в Пенаско.

— Вроде бы речь шла о Чамисале.

— В Нью-Мексико моя жизнь часто менялась. Это место изменений и великой тайны.

Подумав о том, что она сможет найти применение банке из-под пепси, Холли ставит ее на пол в надежде, что он позволит оставить ей банку у себя, если она не выпьет все до его ухода.

— Тебе бы понравились Чамисаль, Пенаско, Родарте, там много и других прекрасных и загадочных городков.

Она задумывается, прежде чем ответить:

— Будем надеяться, что я останусь в живых и смогу их увидеть.

Он встречается с ней взглядом. Глаза у него темно-синие, цвета неба, которое говорит о приближении бури, пусть облаков пока нет и в помине.

Голос звучит даже мягче, чем обычно, в нем слышится нежность:

— Могу я сказать тебе кое-что по секрету?

Если он к ней прикоснется, она закричит и перебудит остальных.

Истолковав выражение ее лица как согласие, он продолжает:

— Нас было пятеро, а осталось только трое.

Она ожидала услышать совсем другое. Поэтому не отводит глаз, хотя это и дается ей с трудом.

— Чтобы увеличить долю каждого, мы убили Джейсона.

При упоминания имени внутри у нее все сжимается. Она не хочет знать имен или видеть лица.

— А теперь исчез Джонни Нокс, — добавляет он. — Джонни вел наблюдение за твоим домом, а потом как сквозь землю провалился. Мы трое не собирались избавляться от него. Такой вопрос никогда не поднимался.

«Митч», — сразу думает она.

Снаружи ветер вдруг меняет голос. Только что завывал, а тут вдруг начинает шикать, словно советуя Холли больше молчать и слушать.

— Двое других вчера отъезжали по разным делам, — говорит похититель. — В разное время. Каждый мог убить Джонни.

Чтобы вознаградить его за эти откровения, Холли съедает еще кусочек шоколада.

Не отрывая глаз от ее рта, он продолжает:

— Может, они решили поделить все на двоих. Или один из них хочет забрать все.

Из вежливости она отвечает:

— Они такого не сделали бы.

— Они могут, — возражает ей похититель. — Ты бывала в Вальсито, штат Нью-Мексико?

Холли слизывает шоколад с губ.

— Нет.

— Бедный городок. Там много бедных и прекрасных городков. Моя жизнь переменилась в Вальсито.

— И как же она переменилась?

Он не отвечает, твердит о своем:

— Тебе следовало бы увидеть Лос-Трампас, штат Нью-Мексико, в снегу. Несколько домов, белые поля, низкие холмы, небо белое, как поля.

— Да ты у нас поэт, — говорит она, и это не просто слова.

— В Лас-Вегасе, штат Нью-Мексико, казино нет. Там есть жизнь и тайна.

Его белые руки сходятся вместе, но не в молитве, а словно каждая из них обладает независимым разумом и им нравится прикасаться друг к другу.

— В Рио-Лючио в маленькой кухне дома Элоизы Сандоваль в красном углу висит икона святого Антония. Под ней стоят двенадцать керамических фигурок, по одной на каждого ребенка и внука. Каждый вечер она зажигает перед иконой свечи.

Холли надеется, что больше никаких откровений насчет других похитителей не будет, но при этом знает: его слова заинтриговали ее, пусть и против воли.

— Эрнест Сандоваль ездит на «Шевроле Импал» модели 1964 года. Приборный щиток раскрашен в разные цвета, а потолок салона обит красным бархатом.

Длинные пальцы поглаживают друг друга, поглаживают и поглаживают.

— Эрнеста интересуют святые, которые незнакомы его набожной жене. И он знает удивительные места.

«Мистер Гудбар» начинает забивать рот Холли, от него слипается горло, но она заставляет себя откусить еще кусочек.

— Древние духи обитали в Нью-Мексико еще до того, как появилось человечество. Ты — ищущая?

Холли понимает: если она слишком уж активно подыграет ему, он ей не поверит.

— Я так не думаю. Иногда мы все чувствуем: чего-то недостает. Но это свойственно всем. Такова человеческая природа.

— Я вижу в тебе ищущую, Холли Рафферти. Крошечное семечко души ждет, чтобы вырасти в могучее дерево.

Глаза его напоминают чистый поток, да только на дне скопилась какая-то муть.

Опустив глаза, она говорит:

— Боюсь, ты разглядел во мне слишком много. Я — не мыслитель.

— Секрет не в том, чтобы думать. Мы думаем словами. А то, что лежит за реальностью, доступной нам, есть истина, которую словами не выразить. Секрет в том, чтобы чувствовать.

— Видишь, вроде бы ты объясняешь просто, но мне это все равно недоступно, — она смеется. — Моя самая большая мечта — торговля недвижимостью.