Чтение онлайн

— А вдруг всё-таки менты? — спрашивает он.

— Да не похоже, дядя Юра. Какие-то неаутентичные они. Ненастоящие то бишь. К тому же не возразили, когда я Трегубова генералом назвал. А он ведь полковник.

— А по-моему, генерал, — многозначительно поднимает брови Большак.

— Да?

— Ладно, тащи верёвку. Вон моток, видишь?

Вижу. Мы связываем своих шантажистов толстой верёвкой, примотав спинами к опорной колонне. Вовремя, между прочим, потому что они весьма быстро приходят в себя. Сначала один, а потом и другой.

— Э! Вы чего творите, олухи! — громыхает Самойлов, пытаясь выглядеть грозным. — Мы при исполнении!

— Ты откуда про спирт узнал, упырь? — спрашиваю я, внимательно изучая его служебное удостоверение.

Но он в ответ только матерится.

— Ну что, дядя Юра, их повезём в контору или кагэбэшников сюда вызовем?

— А как везти-то?

— Ну, одного в багажник засунем, того, что поменьше, а второго бросим на сиденье и ветошью закидаем. Надо позвонить. Тут телефон есть?

— У сторожа. Он, кстати, видел их.

— А у него когда смена заканчивается?

— Не знаю. Ладно. Иди позвони… Пойдём вместе. Я его отвлеку, а ты позвонишь. Никуда они не уползут у нас?

— Если только вместе со столбом.

Мы выходим. Платоныч разговаривает со сторожем, а я звоню Куренкову и обрисовываю ситуацию. Удостоверение, кстати, похоже на настоящее, но выдано УВД Улан-Удэ. Явно не наш резидент. Залётный.

Большак отправляет сторожа в магазин, а сам садится за руль «Лады» и загоняет её в ангар. Ну, хотя бы так. Мы дожидаемся сторожа и возвращаемся в цех.

— Безопасность никудышная, — ворчу я. — Что это за сторож такой, что любого встречного-поперечного впускает на территорию?

Тут крыть нечем, факт налицо, так что Платоныч молчит. Нужно будет всё это брать под контроль, чтобы сменить благодушную сельскую пастораль на настороженную и боеготовую бдительность.

Примерно через час приезжает Куренков с заплечных дел мастером, тем самым, что пытал меня в застенках конторы.

Не могу сказать, что рад его видеть, но, по крайней мере, у нас появляется шанс узнать некоторые подробности миссии этих как бы стражей законности. И мы узнаём. Не сразу, конечно. Для начала палачу приходится открыть свой чемоданчик со зловещего вида инструментами и продемонстрировать их участникам опроса. Эффект получается весьма сильным.

Выясняется, что эти ненатурально выглядящие ребята действительно не имеют никакого отношения к ОБХСС. Да и вообще к органам. Зато они имеют прямое отношение к Парашютисту. Что-то он в последнее время становится популярным. Сначала Фриц к нему в объятья попал, теперь вот мусора-разбойники от него же.

Своего босса горе-полковники сдают сразу, а вот откуда взялась информация по спирту, не говорят. Вроде как не знают. Заканчивается всё тем, что мы грузим их в машину к Куренкову и он увозит их в свои казематы, а мы с Платонычем возвращаемся домой.

— Где-то у нас очень серьёзная протечка, — говорю я. — Как какой-то Парашютист может знать о содержимом бочек у нас на складе? А Казанцева не может лить инфу?

— Вряд ли, — задумчиво говорит Большак. Она совсем не заинтересована в этом. Тут у неё такой фронт работ. Перспектива.

— Надо постепенно ЛВЗ захватывать, — вслух размышляю я. — Здесь мы можем только мелочёвкой заниматься, а горизонты на самом деле куда более широкие…

Платоныч подвозит меня к дому, и у подъезда я встречаю Рыбкина. Он сидит на лавке и о чём-то размышляет.

— Здорово, дядя Гена, — приветствую его я и останавливаюсь напротив.

— Привет, — кивает он. — Садись.

Я присаживаюсь.

— Чего скажешь, что нового? Как самочувствие после вчерашнего?

— Про вчерашнее я ничего не помню, — отвечает он. — Так что если ты пытаешься таким вот образом как-то намекнуть, на то что вчера произошло, то сначала должен будешь рассказать подробности.

— Нет уж, это пусть тебе дочь рассказывает.

— Да, — машет он рукой. — Мне и без этих воспоминаний нормально.

— Как расследование? Знаешь, что Фриц теперь вроде с Парашютистом связался.

— Ну, и дурак, — пожимает плечами Гена. — Хотя, какая разница, ему всё равно скоро на нары придётся собираться. Я ведь тут сложа руки не сижу, работаю потихонечку. У меня уже четверо потерпевших имеется. Ну, то есть девки все. Приходили в ДК на танцы и получали весь набор удовольствий. Заявления не писали, не желая огласки. Да и эти уроды запугивали. Есть одно групповое и три обычных. А у тебя какие новости? Что там по бате его? Нашли факты хищений?

— Не знаю ещё, — качаю я головой. — Сейчас позвоню и разузнаю. Ты посиди пока, я к автомату сбегаю.

Я поднимаюсь с лавки, но прежде чем уходить, решаю задать вопрос.

— Слушай, дядя Гена, тебе печень свою не жало? Ты же каждый день бухаешь. А тебе ещё дочь поднимать, на ноги ставить. Хоть перед ней бы держался, не рассупонивался.

— Знаешь что, Егорий, — говорит он, расстёгивая пуговицу на вороте рубашки. — отвали, понял? Нашёлся здесь учитель. Профессор кислых щей…

Я отваливаю. Подхожу к телефону-автомату, засовываю в монетоприёмник двушку и, услышав длинный гудок, набираю номер майора Баранова.

— Здорово, Вилен Терентьевич, — приветствую я его. — Это Егор Брагин.

— О, приехал? — уточняет он.

— Приехал, да. Как ты тут без меня справлялся?

— Справлялся, — отвечает он. — По ДК нарыл кое-чего. При встрече расскажу. Есть, есть за что за жопы их подёргать.

— Молодец, — одобряю я. — Давай, как-нибудь пресечёмся в ближайшее время. Обсудим успехи и перспективы. Но сейчас я по другому вопросу. Хочу поинтересоваться, нет ли у тебя в памяти человека по имени Самойлов? Предположительно это твой коллега. Подполковник Самойлов.