Чтение онлайн

Все неожиданно согласились. И Игорь — хронический отличник, у него классные сочинения, и Мишка — наш герой-любовник, и Ленка, и Димка, и Аня — тихая водичка. Все согласились! Договор мы накатали тут же на огрызке чьей-то тетради, благо на чердаке их было море. Хранить договор доверили мне, очевидно, как инициатору или как самой трезвой.

И я сунула его в карман юбки, и вот только сейчас я разгладила его и, перечитав, аккуратно переписала в свою тетрадь.

Интересно, будет ли кто-нибудь, кроме меня, вести такие записи?

Вечер закончился так себе. Мы слезли с чердака, толпа нас приветствовала, Мымра пыталась всех обнюхать, но мальчишки тихо слиняли на улицу, а девочки тоже были не лыком шиты, а может, и Мымре не хотелось скандалить, в принципе, она не плохая тетка, и мы ее по своему любим.

Мишка и Игорь увязались нас (меня и Ленку) провожать. Мы, как дурочки, вцепились друг в дружку, так и ползли домой, мы впереди, ребята сзади.

Мы пытались петь, Ленка хорошо поет, а у меня нет голоса, а потому получалось скверно. Хмель прошел, и когда Ленка с Игорем остановились, так как Ленка уже пришла, мы с Мишкой тоже остановились, долго прощались, наконец они вошли в подъезд, а мы пошли дальше. Обычно Ленка шла домой, а меня провожала до дому вся оставшаяся компания. Мишка слегка обнял меня за плечи. Мы шли молча, была черная, черная ночь, и на душе было хорошо.

У самого дома Мишка вдруг осторожно потянул меня куда-то в сторону от подъезда, я почему-то поддалась, я поняла, что он ведет меня к детскому садику, что находится рядом с моим домом.

— Мне нужно домой, уже поздно — шептала я, но шла, послушная его руке.

— Мы посидим немного, смотри, какая ночь, — прошептал он хрипло, и я не узнала его голоса.

Мы вошли на территорию садика, вдоль всего периметра находились беседки для детей, это были небольшие крытые помещения, где дети играли в непогоду.

Я сама ходила в этот садик и хорошо знала, что в каждой беседке есть стол, больше похожий на кушетку, и я вдруг поняла, почувствовала, что опытный Мишка ведет меня именно туда, в беседку, что он заставит меня сесть на стол, и что там он будет пытаться меня целовать и все такое…

Вспомнилось, что когда-то именно здесь, в беседке садика, мы, шестилетки, нашли странный предмет, очень похожий на надувной шарик, только удлиненный, мальчишки, видимо, больше нас знали о его назначении и стали подбрасывать его, поддевая на палочку, при этом они хихикали, стараясь попасть шариком в нас, девчонок. Уже потом, когда мне было двенадцать, кто-то из подружек объяснил мне назначение этого предмета, тогда я и вспомнила, когда и где впервые его видела. Сейчас воспоминание обожгло меня, потому что я остро почувствовала связь между той резиночкой, беседкой детского сада, черной ночью, и нас с Мишкой, крадущихся по темной аллее. Мне стало немного страшно.

Но я шла, что вело меня, я не знаю, Мишка мне не особенно нравился, но я шла, лишь слегка упираясь. Я схватилась за дверной проем беседки, что-то возражала.

— Посидим здесь, — сказал Мишка и сам сел на низкий столик.

— Не хочу.

— Ну посидим. Ну давай, ну что ты?

Он обнял меня и притянул к себе. Уж лучше бы я села.

Моя грудь оказалась у его лица, и он, неожиданно для меня, слегка приподнялся и поцеловал меня в шею. Меня обдало жаром. Конечно, я целовалась с мальчишками, но ситуация никогда не была такой непредсказуемой и опасной.

Левой рукой он жадно притягивал меня за талию, а его правую руку я почувствовала на бедре, жаркая, мягкая ладонь осторожно скользнула вверх, увлекая за собой подол платья. Я рванулась, но Мишка держал меня крепко, он что-то горячо шептал мне в шею, его ладонь двигалась вверх-вниз, он гладил мои ноги, и я не могла с этим ничего поделать.

— Миша, Миша, пусти меня, не надо, — шептала я.

— Ну позволь, я немножко поласкаю тебя, девочка моя.

— Ты помнешь мне платье, — лепетала я, словно это было главное.

— Ну, я осторожно, ну, пожалуйста.

Его ладонь скользнула по трусикам, прошла вверх по животу, опустилась вниз, остановившись на самом интимном месте. Я изгибалась, я пыталась освободиться, но эта ласка, видимо, была сильнее меня, Мишка прижался еще крепче и, развернув меня рукой, резко усадил на стол. Его лицо оказалось рядом с моим, он наклонился и поцеловал меня, сначала слегка, совсем осторожно, но, почувствовав, что я не сопротивляюсь, страстно впился в мои губы.

Так меня еще никто не целовал, а то, что при этом своей жаркой ладонью он гладил меня там, внизу, все это привело меня в неописуемое состояние.

Он прервал поцелуй, я жадно вдохнула воздух и успела прошептать:

— Боже, что ты со мной делаешь…

— Неужели тебя еще никто не ласкал?

— Пусти, ты бессовестный…

— А как же Лидочка? — я вдруг вспомнила об упорных слухах о том, что Мишка и наша Лидочка, ну, это самое…

— Лидочка само собой…

И тут я резко освободилась от его объятий, я встала со стола и отошла на некоторое расстояние. Лицо мое пылало, тело предательски дрожало, но я нашла силы, я стала хозяйкой положения, он вспомнил о другой, и этим вернул мне разум.

— Пошли домой, — сказала я.

— Посидим еще.

— Уже посидели.

— Давай встретимся завтра.

— Видно будет.

— Ты ведь ни с кем не гуляешь, давай будем вместе.

— Зато ты гуляешь со всеми.

— Ну чего ты разозлилась.

— Ничего, пошли домой.

Он встал, подошел ко мне, осторожно обнял, но теперь мне было не страшно, мы поцеловались, это был совсем не тот поцелуй, что минуту назад.

Мы осторожно и тихо вышли из беседки, он слегка обнимал меня за плечи, я вдохнула всей грудью, я почувствовала, что стала чуть-чуть взрослее. Мы подошли к дому, ярко светила полная луна, и было немного грустно.

— Так мы увидимся завтра?

— Завтра нет.

— А когда?

— Когда-нибудь, — я решила его немного помучить.

— Ну ладно, до свиданья, — он притянул меня к себе и свободной рукой сжал мою грудь.

— Пусти, ты с ума сошел, — я освободилась от его рук и побежала в подъезд.

Заснула я мгновенно и спала, как убитая. Утром я долго думала, как же быть с дневником, но решила, что буду писать все как есть, а там видно будет.