Чтение онлайн

Помню, что прислушался, стараясь понять, нет ли в палатке проснувшихся от наших стонов. К какому выводу пришел — не помню.

Как привел в порядок свою одежду, как оделась она — не помню.

Но я хорошо помню другое. С первого мгновения после того, как мы разжали наши объятия, закрался в мою несчастную голову червячок сомнения.

Все ли я сделал так, как надо?

То что произошло, это и есть то, после чего я могу считать себя мужчиной?

Я овладел девушкой или нет?

Может, это и глупо, но беспокоило только одно, то, что я не ввел ей полностью.

Контакт вроде и был, но такой поверхностный. Да, я выплеснулся в нее, но где-то тут, почти на отмели.

У Зины с физруком вон как было. Он, похоже, доставал ей до желудка.

Помню, что гладил ее везде. Груди — они стали снова мягкими и упругими. Живот и ниже. Там везде было жутко мокро. Она даже оттолкнула мою руку.

Помню, что шепнул ей, что люблю ее. Помню, что она не ответила.

Как она отодвинулась, и как я заснул — не помню.

— Девственники налево, остальные направо, — кричала мне Африкановна.

От ужаса я проснулся.

— Девочки налево, остальные направо, — это Африкановна строила всех на зарядку.

Я дико проспал. Я был в палатке один. Сначала я сел, а затем снова упал на подушку. События минувшей ночи всколыхнули мой разум. Что это было?

Любовь? Какая тут любовь! Похоть, разврат! Прости, господи.

Но все равно, в моей жизни такого еще не было. Спасибо тебе, Томочка.

Я вышел из палатки, незаметно прошел к умывальнику, умылся.

Зарядка уже кончилась, пионеры готовились к завтраку. Я поискал глазами свою ночную подружку и был чрезвычайно удивлен, даже обижен, увидев ее в компании своих друзей. Все шестеро сидели поодаль и о чем-то разговаривали.

Я подошел к ним. Я неотрывно смотрел на ее лицо. Она же мельком взглянула на меня и все. Они притихли. Нужно было что-то сказать, но что?

— Ну, как вам поход? — наконец выдавил я из себя гениальную мысль.

— Нормально, — ответил один из юношей.

— Как спалось? — продолжал я, чувствуя, как земля потихоньку уходит из-под моих ног.

— Нормально, — ответила она и посмотрела мне прямо в глаза.

Тамара, пойдем со мной, захотелось сказать мне ей, что ты тут делаешь, ведь мы с тобой вон что делали ночью, значит, ты теперь моя, а я твой, зачем тебе эта компания, пойдем, я буду любить тебя всегда, только пойдем, я так давно мечтал о девушке, чтоб была моя, совсем моя, как ты…

— Ладно, пошли на завтрак, — сказал один из парней и поднялся.

И Тамара, моя Тамара, вдруг протянула ему руку и капризно пропела:

— Ну, тогда помоги встать, тоже мне, кавалер.

Они ушли, а я стоял, как оплеванный. Наверное, ночи не было. Вероятно, мне все почудилось. Иначе как это можно было объяснить? Или я все сделал так плохо?

Но почему она мне все это позволила? Ведь я ничего не делал насильно.

Так и стоял я китайским болванчиком. Кто я теперь?

Девственники — налево, остальные — направо! А мне куда?

Нет, мир не перевернулся. Мои отношения с Романом остались, как мне казалось, для всех тайной. Месяц пролетел, словно один день, и пришел вечер, когда мне нужно было уезжать. Опять вокзал, опять наш поезд, меня провожали тетка, Ирка и Роман. Большая проблема — как увезти ответные дары: три коробки и чемодан.

Роман все время находился рядом, он то и дело заботливо придерживал меня за талию. Я чувствовала себя неуютно, я стеснялась тетки, мне казалось, что она о чем-то догадывается. Зато Ирка была весела и беззаботна.

Роман затащил вещи в купе. Я оставалась в коридоре.

В последний момент они все по очереди поцеловали меня. Роман что-то шепнул, но я не расслышала. И вот я в вагоне одна, я смотрю на них сквозь оконное стекло, но вижу перед собой только Романа. Я все думаю, как такое могло произойти, что мне теперь делать, должна ли я писать ему, кто он теперь — мой парень или тайный любовник, и все случившееся надо хранить за семью печатями?

Локомотив дернул, и мы медленно поехали.

Я помахала им рукой, мне хотелось плакать.

Их фигуры становились все меньше и меньше и наконец исчезли за деревьями.

Постояв с минуту, я повернулась и открыла дверь в купе. Ничего себе! В купе сидели двое из тех троих солдат, с которыми я ехала сюда месяц назад.

— Привет, малышка, — сказал Толик.

— Здравствуйте, — выдавила я из себя. — Вот так встреча.

— О, наша старая любовь, привет, привет, — улыбнулся рыжий.

— А где ваш третий? — спросила я.

Парни заулыбались, но ничего не сказали.

— Видишь, мы все-таки встретились, — широко улыбался Толик.

— Мир тесен, — ответила я.

— Отметим встречу? — предложил рыжий.

— Конечно, — сказал Толик.

— Нет, мальчики, нет — давайте поедим, но без градуса.

— Ну, нет. По чуть-чуть надо, — рыжий поднялся и вышел из купе.

Только теперь я сообразила, что в этот раз я еду не в плацкарте, а в купе, и ситуация с солдатиками будет посложнее, особенно если они сейчас примут на грудь.

— Не забыла? — Толик придвинулся совсем близко.

— Да нет, склероза еще не наблюдается.

— И я не забыл, — и вдруг он резко и неожиданно поцеловал меня в губы.

— Господи, перестань, ты что, с ума сошел, что ли? — я едва вырвалась.

— Я же люблю тебя, ты же знаешь, — сказал он.

— С каких это пор? — спросила я, переводя дыхание.

— Да ты все забыла! Помнишь, как целовались в тамбуре?

Что я должна была отвечать? Помню, конечно. Рассказать про Романа? Или оправдываться, что в тот раз мы не целовались, это он приставал ко мне, что не одно и тоже.

И то, и другое показалось мне глупым. И я промолчала. Он же, видимо, понял мои слова как одобрение его действий и придвинулся ближе.