Чтение онлайн

Хантер кивнул.

— Вполне. А еще мне кажется, что у вас доброе сердце. Прислушайтесь к его голосу. Именно оно подскажет вам нужный ответ.

Джейк тяжело вздохнул.

— Я действительно надеялся услышать от вас какой-нибудь совет, Хантер. Все-таки она ваша дочь.

— И я отдал ее вам.

Джейк запрокинул вверх голову и уставился на потолок.

— Вы предлагаете мне прислушаться к голосу сердца? Но я не уверен, что слышу его. Но даже если оно что-то и говорит, то наверняка совсем не то, о чем толкует ваше сердце или сердце Индиго. Мне трудно ее понять. Как я могу решить, что действительно нужно для ее счастья?

— Вы должны найти путь к ее сердцу. Джейк встретился глазами с Хантером.

— Именно за этим я к вам и пришел. Хантер снова улыбнулся.

— Вы считаете, что я могу вас на него вывести? После того, как вы уже прошли довольно долгий путь? После того, как вы углубились в лес и сбились с дороги, куда вы собираетесь направиться? — и Хантер покачал головой. — Вы сами должны найти верную дорогу — ту, которая нужна и вам, и Индиго. Как только вы поймете, куда идти, вы уже никогда не потеряетесь.

Джейк еле сдержался, чтобы не выругаться, и резким движением вынул руки из карманов.

— Другими словами, я сам должен выпутываться.

— Нет. С вами моя дочь. Будьте внимательны при выборе пути. Временами вам предстоит преодолевать обрывы и кручи. Будут попадаться и узкие каменистые участки. Вы должны знать, что пойдете по тропе, по которой могла бы пройти и Индиго.

Джейк вздохнул и устало опустился в кресло-качалку. Обхватив руками голову, он уперся локтями в колени.

— Именно сейчас я вышел на чертовски каменистую тропу, — он тихо рассмеялся и взглянул на Хантера. — Она не станет со мной разговаривать. Это больше всего меня и подогревает.

Хантер чуть заметно улыбнулся.

— Молчание? Понимаю. У них хорошо это получается. Так уж заведено. У нас сильная рука, у них — сильная воля.

— Как вы поступаете, когда Лоретта не хочет разговаривать с вами?

Хантер передернул плечами и поморщился.

— Я начинаю сражение, а потом уступаю. Джейка разобрал такой смех, что он даже не сумел подавить его. Увидев, что Хантер в ответ тоже улыбнулся, он вздохнул с облегчением.

— Извините, но меня это ужасно развеселило. Стоит вам на нее рявкнуть, — и она ляжет на обе лопатки.

— Да, но стоит ей расплакаться, и тут уж я ложусь на обе лопатки. И как только мне удается наконец осушить ее слезы, я понимаю, что сдался.

— А станете вы уступать, если опасаетесь за ее жизнь?

— Нет. Если речь зайдет о ее жизни, я церемониться не буду.

— И я так считаю. В этом пункте я сдаваться не собираюсь.

Хантер молча склонил голову в знак согласия.

— Возможно, приходится уступать в мелочах. Нелегко быть мужем, особенно в первый день, — его понимающие голубые глаза стали серьезными. — Женщине может угрожать много опасностей. И вам не под силу уберечь ее ото всех из них.

— Например? — озадаченно просил Джейк. Хантер махнул здоровой рукой.

— Индиго не умрет от голода, если не будет есть несколько дней. Возможно, нужно предоставить ей самой решать, когда ей принимать пищу. Когда ей хочется выплюнуть еду, а муж приказывает проглотить ее, происходят странные вещи. Моя жена называет это давиловкой.

Джейк перестал раскачиваться в кресле. Он вспомнил утро, когда заставил Индиго проглотить лепешку. Он удивленно поднял брови.

— Что еще?

— Вы должны разрешить ей кормить свою пуму. Это просто осчастливит меня. Она воет весь день и не дает мне спать. И моя жена все время ходит недовольная.

Джейка передернуло.

— Понял. Наверное поэтому Лоретта так холодно сегодня со мной поздоровалась.

— Индиго — ее маленькая дочка, — сказал Хантер. — Ей вряд ли было приятно видеть, как та давится лепешкой. И мы всегда разрешали ей кормить ее зверей. И вдруг ее муж говорит, что пуму нельзя кормить.

— Понимаю.

Хантера не очень убедил ответ Джейка.

— Правда? Если пуму не кормить, она начнет промышлять по ловушкам, расставленным в лесах. И может угодить лапой в одну из них. И охотник ее убьет. А поскольку она доверяет только Индиго, от нас она не принимает пищу. Мы можем только смотреть на нее и переживать.

— И злиться, — добавил Джейк. Хантер улыбнулся.

— Моя Лоретта — добрая женщина и ничего не скажет. Но посмотрит на вас ледяным взглядом. Уступайте в мелочах, ладно? Столько перемен за такое короткое время чреваты массой неприятностей.

Джейк спрыгнул с качалки.

— Спасибо, Хантер. Вы меня просветили. Хантер кивнул.

— Вы пойдете навстречу моей дочери, и тогда она тоже пойдет навстречу вам.

— Отлично. Мы, пожалуй, так и поступим.

Уже смеркалось, когда Джейк покинул дом Вулфов. Он пошел вниз по дощатому тротуару, громко стуча каблуками и плотно сжав губы. Ярость. Она просто захлестывала его. Сегодня утром Индиго наврала своим родителям, наврала совершенно беспардонно. Спрашивается, почему? Джейк представил себе, как она с видом кроткой овечки сидит за столом и через силу грызет лепешку, всем своим видом показывая, что исполняет приказ мужа-самодура. Эта картина выводила его из себя.

Подходя к дому Лопесов, он заметил, что за окнами темно. Он чертыхнулся и взлетел вверх по ступенькам, решив, что она убежала или выкинула еще какой-нибудь дурацкий женский фокус. Не останавливаясь, он с размаху распахнул дверь так, что она с грохотом стукнулась о стену.

Индиго была здесь, в полутемной кухне. Она стояла у разделочного стола и стругала кусок оленины — мирная домашняя идиллия, разве что на Индиго был индейский наряд, в кухне не горел свет и лицо ее выражало обиду. Джейк почувствовал себя полным идиотом. Он сунул руки в карманы джинсов и молча смотрел на нее. Она выглядела так, словно ее кто-то избил — ее руки, покрытые синяками, дрожали, и казалось, что она вот-вот расплачется.

Его злость немного улеглась. Хотя его и взбесило то, что сегодня она черт знает что наговорила о нем своим родителям, он все же не мог не признать, что последние несколько дней ей пришлось туго. И она боролась за себя, как могла. Единственное, что ему оставалось, — понять ее переживания и взять себя в руки.

Он сходил в гостиную за лампой, зажег ее и поставил на кухне.

— Тебе понадобятся завтра дрова? — спросил он. Выражение ее лица не изменилось, хотя губы слегка дернулись.

— Сама принесу, — сказала она.