Чтение онлайн

Взгляд его нового знакомого словно налился свинцом. Но, он всё-таки постарался донести до начинающего опера всю важность его положения.

— Пока нам нельзя светиться в этом деле. Есть определённые обстоятельства. А ты всё равно при деле, тебе это с руки будет. Понял?

— Да, конечно.

— И держи язык за зубами о нашем разговоре. Тебе куда сейчас?

— На Таганрогскую.

— Хорошо, сейчас подкину, мне как раз по дороге.

В девять часов вечера в дверь квартиры Кижаева осторожно постучали. Игорь удивился. Дверной звонок у него работал прекрасно, и если бы в квартире был включен телевизор, он бы не расслышал это осторожное постукивание. Вытерев с рук липкий обойный клей, он подошел к двери и спросил: — Кто?

Хотя ответила ему тишина, Игорь всё-таки распахнул дверь. На лестничной площадке стояла невысокая, худущая девчонка непонятного возраста с длинным, сливообразным носом и большими, черными, еврейскими глазами.

"Подаяние что ли просит?" — подумал Кежа, разглядывая вселенскую скорбь в глазах девчонки.

— Это ты что ли, тут как кошка скребешься? — спросил он.

— Вы… Кежа? — запинаясь, спросила девчушка.

— Ну, я, — признался Игорь. — А что надо?

— Я подруга Лолы… Она мне рассказывала про вас.

— И что?

— Она исчезла.

— Как это исчезла? — Не понял Кижаев.

— Её уже два дня нету ни где, дома, ни в школе.

— Ты что, вместе с ней учишься? — Спросил Игорь, раскуривая сигарету и присаживаясь на корточки, спиной к стене.

— Да, — всё так же нерешительно призналась девчонка.

— И как тебя зовут?

— Инна.

— Послушай, Инна, объясни все толком. Откуда ты знаешь, что она исчезла? Может, она уехала куда, заболела, попала в больницу?

Инна отрицательно покачала головой.

— Нет. Я бы тогда знала. Она же моя лучшая подруга. Мы и живем рядом и учимся в одном классе, девятом «Б».

— Постой, в одном классе, — удивился Кижаев. — Сколько же тебе лет?

— Пятнадцать недавно исполнилось.

— А Лолка что же, второгодница? Ей то сколько лет?

— Нет, ей тоже пятнадцать, правда уже давно, в мае стукнуло.

"Вот овечка, а говорила что ей уже шестнадцать! — подумал Игорь. — Так можно под статью подвести! Развратные действия в отношении малолеток, только этого мне ещё не хватало!"

— А мать её что говорит? — допытывался Кижаев.

Девочка отвела в сторону глаза и сказала: — Тетя Лена говорит, что она просто по рукам пошла. Что так ей и надо. Но я знаю, что это не так.

— И что, она, эта самая Лена, она никуда не обращалась? Ни в милицию, никуда?

Инна отрицательно мотнула головой. Чуть подумав, Игорь поднялся на ноги и сказал: — Ладно, что-нибудь придумаем.

Видно в его голосе проскользнула явная нотка безнадежности, так что "ходячая скорбь" по имени Инна развернулась и, ссутулившись, пошла вниз по лестнице.

Докурив сигарету, Кижаев вернулся в квартиру и продолжил клеить в спальне обои. Всю эту неделю он вплотную занимался ремонтом. Зал был уже полностью готов: подвесные потолки, выпуклые германские обои бежевого цвета, импортный линолеум под наборный паркет — все соответствовало укоренившемуся понятию евроремонта. Оставалось завести только мебель. Пока из этого у Кижаева имелся только большой телевизор, да промятая тахта, доставшаяся от прежних хозяев.

Руки Игоря продолжали аккуратно мазать уже пропитанные куски обоев, но сам он невольно вспоминал события недельной давности.

— Я тебе подобрал другое имя. Лолита тебе идет больше, — сказал Кижаев ей той ночью.

Лариска подняла голову с подушки и спросила: — Почему Лолита?

— Похожа. Ты кино, что ли не смотрела?

— Смотрела.

— Ну и как?

— Дребедень. «Эмануэль» лучше.

— Ну, не скажи. А, кто ж тебя всему этому научил?

— Ты про секс, что ли?

— Ну, не про таблицу же умножения.

— А тебе то чего? Научил и научил.

— Благодарность вынести хочу. Давно я так не отрывался.

Кижаев не грешил душой. То, что ему продемонстрировала эта малолетняя девчонка в полном объеме, он раньше получал только у тридцатилетних сочинских путан, всю жизнь повышающих свою квалификацию в горячий сезон летних «гастролей». Казалось, для Лолы в сексе не было никаких тайн или секретов. Больные ребра и гудевшая от того удара голова Кижаева не давали ему толком двигаться, но это ему и не понадобилось. Всю динамическую часть секса на себя взяла нежданная гостья, оставив "Альбатроса морей" в роли статичной фигуры. А Лолка в ту ночь неожиданно разговорилась.

— Ну, если это тебе, в самом деле, интересно… Теорию мне преподавала мамаша.

— Это как? — даже приподнялся с дивана Игорь. — Прямо сама…

— А вот так, — девушка отвечала лениво, не открывая глаз. Её, наконец-то, покинула так не нравившаяся Игорю дурная агрессивность. Ёжик спрятал свои колючки. — Она ведь меня одна родила, в шестнадцать лет. Так что ей сейчас только тридцать с хвостиком, квартира у нас однокомнатная. Мать чтобы мужиков приводить, ширму поставила, да только дырку в ней сделать, это было раз плюнуть. Так что я уже лет в десять знала про это уже всё. И что такое минет, и что такое поза сверху.

"Типично совковая чернуха", — подумал тогда Игорь, слушая «мемуары» его Лолиты.

— Потом я подросла, и меня переселили на кухню. До сих пор ненавижу эту кухню. Она у нас такая тесная, каждый вечер громыхаешь раскладушкой, и здоровые черные тараканы всю ночь бегают по лицу.

Лолка передернулась всем телом.

— Потом я уже как подросла, совсем матери стала не нужна. Мужики к ней приходят, а на меня больше зенки пялят. Её это злило. Один такой, с широким пробором, — она показала рукой, и Игорь понял, что мужик был лысый, — зажал меня как-то в коридоре, под халат рукой полез.