Чтение онлайн

— И сколько немцев было?

— Много, кто их считал? Может, полсотни, может — поболе.

— И что, сразу с машин — и в лес?

— Ага. Офицер у них за главного был. А ещё паренёк с ним рядом, из наших.

— Почему так решил, деда?

— Так немцы все в форме, а этот в цивильном.

— Ты его видел? Как он выглядит?

— Издалека, да и глаза уже подслеповаты. Молодой, невысокий, в телогрейке.

«На Янека похож, — подумалось Саше, — ну прямо всё в цвет! И на мельницу немцев навёл, и на базу. Будь ты проклят, предатель!»

— Из наших уцелел кто?

Дед только руками развёл.

— Ты, вьюнош, в село не ходи, там полицаи. Как кто незнакомый — сразу в район, в управу ихнюю тащат.

— Спасибо.

— Не за что, иди с Богом!

Саша скрылся в лесу. Под впечатлением от услышанного плохо помнил, как добрался до схрона. Картину он увидел ужасающую.

В схрон явно гранаты кидали — стены посечены осколками, лаз полуобвалился. Печь под навесом разрушена — тоже, небось, гранату в топку сунули. База перестала существовать, но даже если бы она и сохранилась, оставаться здесь нельзя — ведь немцы знают её местонахождение, и наверняка полицаи периодически будут сюда наведываться.

Он надеялся на базу, на партизан, но оказалось — зря. Прямо чёрная полоса в его жизни пошла. Что делать теперь? Пробиваться в Полоцк, выходить на подполье? Удастся ли? И ещё: после потери группы на мельнице и разгрома партизанского отряда у подполья возникнут свои вопросы. Почему все погибли, а он остался в живых? Где пропадал всё это время? И даже если он докажет свою невиновность, сомнения останутся, и ему могут не доверять.

Саша вздохнул. Было жалко молодых парней, полёгших здесь, на своей земле. Разве полутора десяткам слабо обученных и плохо вооружённых партизан возможно было устоять перед опытными вояками, в три раза превосходящими их числом? Таким образом, Полоцк отпадал, а больше податься было некуда. Хоть шалаш строй в лесу или землянку рой. В деревне — даже другой, не этой, что рядом с отрядом — не спрячешься, полицаи заметят. К своим пробиваться? Далеко, до фронта километров четыреста, а может, и поболее. А впереди зима, холода, снег. На снегу все следы видны, много не повоюешь — немцы по следу в лес сразу нагрянут. И костёр для обогрева или приготовления пищи только ночью развести можно, днём дым издалека виден. Партизанскую войну в тёплое время вести хорошо, а зимой попробуй в снегу несколько часов в засаде пролежать — все причиндалы отморозишь.

В голову пришла мысль об Олесе, живущей под Пинском. Почему, он и сам объяснить не мог. Вспомнилось вдруг, и всё. Зимние месяцы у неё переждать можно, а с весны — тем более летом — он в лесу не пропадёт. Интересно, как там Мыкола и брат его? Живы ли?

И Саша пошёл на юг. Компаса и карты у него не было, но направление он знал. Ножны с ножом на пояс повесил — проверил, как лезвие из ножен выходит. Слабоват нож против пистолета, а против автомата шансов вообще нет, но другого оружия у него и не было.

Он обошёл Лепель восточнее, ночевал в заброшенной избушке — вроде лесного кордона. Есть хотелось просто ужасно. «Надо идти в деревню, разжиться едой, — решил Саша, — а то просто сил дойти не хватит». Уже третий день во рту не было ни крошки.

К полудню он вышел на опушку леса. За небольшой речушкой виднелось село. Саша решил понаблюдать, а потом пойти к избам.

Немцы в деревне были — Саша это увидел сразу. По улице проехал мотоциклист. Немец остановился у единственного кирпичного здания, скорее всего — бывшего здания правления колхоза. Потом, когда Саша передвинулся по опушке левее, откуда село было лучше видно, он заметил два грузовика. Здесь явно квартировало небольшое тыловое подразделение. Сашу это устраивало. Он уже решил, что обзаведётся в селе оружием и едой.

Обошёл село по периметру, осмотрел. Из него вела одна грунтовая дорога с мостом через реку — на нём стоял пост из двух солдат. Ха, бутафория! Разве тот, кому надо проникнуть в село, пойдёт по дороге? Практически от леса огороды деревенские начинаются, за ними — дома.

В обеденное время немцы собрались у длинного здания, наверняка — бывшей сельской школы. А теперь там расположилась столовая. Вот с неё он вечером и начнёт свой набег на село. По крайней мере, хлебом точно разживётся, а может — и чем посущественнее.

Догадка его подтвердилась, поскольку немцы заявились сюда на ужин. Было их около сорока — два взвода. Интересно бы узнать, чем они тут занимаются? От фронта далеко, для фуражиров — слишком много. Вывели с фронта для отдыха? Наверное, могли найти место получше.

Саша решил не строить догадки, а выяснить всё ночью.

Когда на окрестности опустилась ночь, он двинулся в село. Сначала шёл в полный рост, потом — пригнувшись. Сразу направился к зданию школы. По причине позднего времени она была закрыта. Конечно, ведь повара встают рано, к завтраку пищу приготовить надо. Чего им здесь в это время делать?

Недалеко от длинного здания Александр улёгся за плетень и замер. Столовая — не воинский объект, не склад, но часового здесь поставить немцы вполне могли бы. Хотя что там охранять — котлы да ложки?

За плетнём Саша пролежал не менее получаса — никакого движения вокруг. Был бы часовой, он бы уже себя выдал — шумом шагов, покашливанием, металлическим стуком оружия.

Александр направился к задней части здания — туда, где обычно располагается служебный вход. Обычно там двери похуже и запоры.

Однако вопреки его ожиданиям дверь оказалась добротной, и замок — тоже. Ломать замок было нечем, да и шуметь нельзя.

Но рядом Саша увидел небольшое оконце.

Он стянул с себя телогрейку, приложил её к стеклу и ударил локтем. Стекло треснуло, осколки попадали внутрь, зазвенели. Но снаружи, да ещё сквозь прикрытое телогрейкой окно звон слышался приглушённо.

Саша раскачал и вытащил из рамы крупный осколок стекла, бросил его внутрь. Прислушался. Тихо. Он подпрыгнул, подтянулся на руках и, перевалившись через подоконник, ударился обо что-то. Темновато.

Найдя на ощупь дверь, он открыл её. Перед ним был обеденный зал: длинные столы, скамейки. Толкнулся в другую дверь — она была заперта на внутренний замок.

Саша надел телогрейку, которую до этого держал в руке, в два прыжка разогнался и выбил плечом дверь, сорвав замок. Ни черта не видно — комната не имела окон.

Саша вытянул вперёд руки, сделал шажок, другой. Руки наткнулись на стеллажи. Он двинулся вдоль стеллажа, почувствовал запах. Александр давно не ел, и обоняние обострилось, как у собаки. Пахло хлебом. Он слепо пошарил рукой и наткнулся на армейский кирпичик хлеба. Схватив его, он впился в горбушку зубами, отхватил изрядный кус и стал жевать. Желудок тут же ответил голодным спазмом.