Чтение онлайн

И «блюстители порядка», несмотря на свое круглосуточное дежурство как раз напротив их дома в состоянии полной боевой готовности, ни о чем не догадывались! Они также, будучи в некоторой степени виновными в случившемся, стали невольными соучастниками преступления. И она тоже.

«Еще раз, — подумала Мила, — Альберт выставил напоказ ханжество той части рода человеческого, что считает себя „нормальной“ только потому, что не убивает невинных детей, отрезая им руку. Но они способны на другое, не менее тяжкое преступление — безразличие».

Борис прервал размышления Милы.

— Стерн, как дела наверху?

— Дорога свободна.

— Хорошо, тогда мы поднимаемся.

Они встретились, как и было условлено, у подножия лестницы, ведущей на второй этаж, туда, где находились спальни.

Борис подал Миле знак прикрывать его. С этого момента им следовало прекратить все переговоры по рации, чтобы не позволить обнаружить свое присутствие. Стерну было разрешено нарушить это молчание только для предупреждения о перемещении живого контура.

Мила и Борис стали подниматься. Лежавшие на ступенях ковровые дорожки были запачканы пятнами, следами от обуви и остатками пищи. На стене вдоль лестницы висели снимки, сделанные во время каникул, дней рождения и семейных торжеств, а на самом верху возвышался написанный маслом портрет Ивонн с детьми. Кто-то, вероятно раздраженный этим пристальным взглядом, выколол им глаза.

Когда они добрались до лестничной площадки, Борис остановился, позволив Миле подойти ближе. Затем он первым шагнул вперед: в коридоре было несколько полураскрытых дверей. В самом конце он круто поворачивал налево.

За этим последним углом находилась единственная во всем доме живая душа.

Борис и Мила медленно двинулись в этом направлении. Проходя мимо одной из дверей, она узнала размеренные звуки азбуки Морзе, обнаруженные в эфире. Она тихо открыла дверь и оказалась в комнате одиннадцатилетнего мальчика. Здесь на стенах висели плакаты с планетами, а в шкафах стояли книги по астрономии. Напротив закрытого окна стоял телескоп.

На небольшом письменном столе развернулась целая научная диорама: масштабная репродукция телеграфной установки начала девяностых годов. Она состояла из деревянного столика с двумя батарейками, подключенными посредством электродов и медного провода к просверленному диску, делавшему обороты через равные промежутки времени, — три точки, три тире, три точки.Вся установка была соединена маленьким проводом с портативной радиостанцией в виде динозавра. На диораме виднелась медная табличка с надписью: «1-е место».

Именно отсюда и исходил сигнал.

Одиннадцатилетний мальчик переделал свою работу в передающую радиостанцию, в обход ограничений и жестокого надзора удерживавшего их в плену человека.

Мила осветила лучом фонарика неубранную постель. На ней лежало грязное пластиковое ведро. По верхнему краю изголовья кровати виднелись следы потертостей.

По другую сторону коридора, как раз напротив, находилась спальня шестнадцатилетней девочки. Над дверью висели разноцветные буквы, составлявшие имя Кейра. Мила с порога окинула комнату беглым взглядом. На полу валялась скомканная простыня. Ящик шкафа, где хранилось нижнее белье, был опрокинут. Зеркало платяного шкафа было развернуто к кровати. Нетрудно догадаться для чего. И здесь на спинке кровати имелись потертости.

«Наручники, — подумала Мила. — Днем он привязывал их к кровати».

На этот раз грязное пластиковое ведро стояло в углу. Должно быть, оно служило для естественных нужд.

Через пару метров от спальни девочки находилась комната Ивонн. На грязном матрасе была только простыня. На ковре виднелись следы рвоты и валялись использованные гигиенические прокладки. В стене торчал гвоздь, на котором, возможно, раньше висела картина, но теперь красовался кожаный ремень в качестве напоминания о том, кто был здесь главным.

«Вот она, комната твоих игрищ, сукин сын! А может быть, он наведывался еще и к девочке! А когда пресыщался ими, входил в спальню к одиннадцатилетнему подростку только для того, чтобы избить его…»

Гнев был единственным чувством, которое Мила могла позволить себе при виде такого зрелища. И девушка не преминула проникнуться им, чтобы с жадностью испить из этого мрачного колодца.

Как знать, сколько раз Ивонн Гресс была вынуждена «одаривать ласками» этого монстра только для того, чтобы удержать его в этой комнате и не позволить накидываться на детей.

— Ребята, что-то шевелится. — В голосе Стерна прозвучала тревога.

Борис и Мила одновременно посмотрели туда, где заканчивался коридор. Времени на разведку не оставалось. Они нацелили оружие и свет своих фонариков четко в том направлении, с минуты на минуту ожидая увидеть нечто особенное.

— Стой там! — приказал Борис.

— Он идет к вам.

Мила перекинула указательный палец на спусковой крючок и стала медленно нажимать на него. Она чувствовала, как в ее ушах все сильнее отдается стук сердца.

— Он за углом.

Появление этого существа предварял приглушенный лай. Затем из-за угла высунулась лохматая морда и посмотрела на них. Это был пес породы ньюфаундленд. Мила подняла вверх пистолет и увидела, как Борис сделал то же самое.

— Все в порядке, — сказал молодой человек по радио. — Это всего лишь собака.

У него была липкая и грубая шерсть, красные глаза, а еще он был ранен в лапу.

«Он не убил его», — подумала Мила, приближаясь к собаке.

— Ну, красавчик, иди сюда…

— Он находился здесь в полном одиночестве месяца три — не меньше. Как такое возможно? — удивился Борис.

По мере того как Мила приближалась к собаке, та отступала назад.

— Будь осторожна, он напуган и может покусать тебя.

Но Мила не прислушалась к советам Бориса и продолжила медленно приближаться к ньюфаундленду. Она, чтобы успокоить животное, шла, пригнув ноги в коленях, и звала его:

— Ну, красавчик, иди ко мне.

Подойдя уже довольно близко к собаке, Мила увидела висевшую у нее на ошейнике табличку. Посветив на нее фонариком, она прочла его кличку.