Чтение онлайн

Она зажмурилась, чувствуя, как грубые пальцы гладят ее по лицу, а потом рывком снимают скотч со рта. Было ужасно больно, но крик не вырвался из горла: как только дыхательные пути освободились, Ульрика тут же начала, задыхаясь, хватать воздух. Она с хриплым всхлипом проглотила крик и яростно закашлялась от сухого воздуха. Ощутила, как по губам стекает горячая кровь, поняла, что, отрывая скотч, ей глубоко поранили губы.

– Девочка… – тихо пробормотал мужчина, и, кашляя, она ощущала, как он гладит ее по волосам. Почти заботливо. Ульрика вообще-то не понимала по-русски, но именно это слово знала. Девочка – значит маленькая, это она выучила. Смотрела “Заводной апельсин”, и ей захотелось узнать, как насильники называли тех молодых женщин из фильма.

“Заводной апельсин”. “Коламбия Пикчерз”? Нет, “Уорнер Бразерз”.

– You drink, – сказал мужчина, и она услышала, как звонко проскрежетала по полу бутылка.

Он собирается ее изнасиловать? И зачем еще ему перфоратор, кроме как для дыры в потолке?

Ульрика медленно помотала головой, но пальцы мужчины крепко охватили ее подбородок, заставляя открыть рот. Пальцы мужчины пахли машинным маслом.

Бутылка ткнулась в зубы. От спиртного рану на губах засаднило. Подняв глаза, Ульрика увидела, что мужчина вделал крюк в потолок. А в той же руке, что и бутылку, он держал что-то похожее на тонкую нейлоновую веревку.

Петля, подумала она. Он собирается меня повесить.

– Drink, devochka… Drink. – Голос мягкий, почти дружелюбный.

Ульрика сжала губы, зажмурилась.

Да к черту. Сам пей свое дерьмо.

Его хватка ослабла, и он наконец убрал руку от ее лица.

Она прищурилась и сквозь ресницы рассмотрела, что он сделал еще несколько глотков из бутылки, после чего мотнул головой. Снова погладил ее по волосам, осторожно приподнял ей голову и набросил веревку на шею. Потом коротко хохотнул и легонько шлепнул по щеке.

– Hey, me Rodja. – Он ухмыльнулся и ткнул пальцем себе в грудь. – And you?

Она не ответила. Ей хотелось биться, бросаться взад и вперед, но тело неспособно было выполнять приказы. В горле вдруг захрипело.

– Rodja… Go fuck yourself, – выговорила она – первые слова с тех пор, как ее заперли.

Она – крепко связанный узел, который он может лупить и пинать, сколько ему вздумается, ее руки связаны за спиной, а ноги стянуты серебристым скотчем так сильно, что ногти задевают друг о друга. Но он не ударил, не пнул ее – просто сидел и молча ухмылялся, потом вылил в себя остатки водки и отставил бутылку в сторону.

– No, – сказал он. – I fuck you.

Он принялся затягивать петлю у нее на горле. Потянул так сильно, что из-за веревки гортань опустилась. Ульрика снова застонала, рвотные спазмы вернулись.

Он поднялся, обхватил ее тело и перекатил на бок. Она услышала, как он вынимает что-то из кармана. Когда он схватил ее запястья и давление ослабло, она поняла, что это нож и что он освободил ей руки.

– I fuck you dead. Eto konets, devochka.

Он поднял ее за веревку, которая еще туже сдавила дыхательные пути. У Ульрики сверкнуло в глазах, когда он прислонил ее спиной к бетонной стене.

Она не могла смотреть на это. Сейчас она умрет – но ей этого не хотелось.

Ей хотелось жить.

Если она выберется отсюда, то никогда, никогда не вернется к той жизни, которой жила прежде. Она воплотит свои мечты. Не станет прятаться или бояться неудач, она покажет всем, что ее не стоит списывать со счетов.

Но сейчас она умрет. Ее тело уже почти умерло, а его – действует как помпа.

Ульрика ощутила, как ее руки бессильно упали на пол. Веревка врезалась в горло, и тело рефлекторно приказало рту открыться.

Его пальцы были там, внутри. Ульрика подумала обо всем, чего, как ей раньше казалось, она не знает.

Береговая линия Европы и пятьдесят американских штатов. Теперь она могла назвать их все, названия пришли к ней одновременно, и те четыре, которые она забывала, были Род-Айленд, Коннектикут, Мэриленд и Нью-Джерси, а забывала она их из-за того, что они маленькие. Незначительные на ее карте мира.

Зависнуть в воздухе. Если бы я только могла зависнуть в воздухе, думала она. Как мелкий зверек.

Что-то большое и теплое оказалось у нее во рту, она ощутила гигантский магнит под полом и снова почувствовала его силу.

В помещении внизу работала помпа, стены гудели. Как ее голова. Вперед-назад, сначала медленно, потом быстрее. Голова ударилась о стену, и Ульрика снова исчезла в космосе. Сила электромагнитного поля подняла ее руки, и тело зависло в воздухе.

В распоряжении шведской полиции находятся шесть вертолетов EC135, произведенных немецкой корпорацией “Мессершмитт”, известным поставщиком немецкого люфтваффе во время обеих мировых войн.

Жанетт с Хуртигом стояли на крыше полицейского управления, ожидая, когда их заберут. Жанетт потребовала у прокурора вертолет, который должен доставить их в северный Норрланд как можно быстрее, и поддержку спецназа. Прокурор согласился.

Жанетт подошла к краю крыши и обвела взглядом ночной Стокгольм. Внизу была путаница людей, домов – и у всех своя цель, неизвестная Жанетт. Все вокруг имело скрытый, но недоступный пониманию смысл, и Жанетт печалило осознание того, что она чего-то не смогла. Надо было начинать искать Ульрику раньше. Она допустила непростительную ошибку.

Хуртиг подошел и встал рядом. Вместе они молча смотрели на город.

– Мир – хорошее место, и за него стоит драться, – вдруг торжественно выдохнул Хуртиг.

– В смысле? – Жанетт взглянула на напарника.

– Хемингуэй, – пояснил Хуртиг, – “По ком звонит колокол”. Мне всегда нравилась эта фраза. Действует на меня как мантра в минуты сомнений.

– Прекрасно, – улыбнулась она в ответ.

– После того, что я сегодня видел, я согласен только со второй частью. – Хуртиг отвернулся и отошел.