Чтение онлайн

Рыжая стрельнула в новенькую молниями из глаз, но быстро перенаправила гнев на арт-директора.

– Что у нее за блат?

Татьяна, наконец, осмелилась посмотреть на Арину и увидела ее непреклонный взгляд, безэмоциональное, словно застывшее во льду лицо, уверенную, но напряженную позу. Женщина злилась, но всеми силами держала себя, чтобы не закричать. Скулы ее слегка шевелились от напряжения, а верхняя губа поджала нижнюю.

– Я – ее блат, если тебе привычнее мыслить так, – усмехнулась Арина, сунув руки в карманы брюк.

Директор медленными уверенными шагами начала движение вокруг Светы, глядя то в стену, то в пол, то на надутую гневом девушку. Та оборачивалась вслед за ней с прищуром, в котором были видны только два белых огонька, недобрых, дрыгающихся, готовых к атаке, – отблески потолочной люстры.

– Я предпочту алмаз с земли поднять, самостоятельно отшлифовать и огранить, чем сразу звезду с неба схватить и обжечься, – закончила речь и движение Арина, вернувшись на прежнее место.

С легким стуком каблуков она приставила одну ногу к другой, как солдатик, не вынимая рук из брюк, и уставилась на Свету, которая резко повернула к ней лицо и вскрикнула:

– Ну, вот сама ее шлифовкой и занимайся! На меня не рассчитывай.

Рыжая секунду сверлила Арину глазами, потом с напором двинулась к выходу, одарив по пути и Татьяну проклинающим взглядом. Та съежилась и посмотрела на арт-директора, которая стояла в центре комнаты, оглядывая подчиненных. Фигура ее, статная, властная, прямая, кружилась вокруг своей оси вслед за взглядом, пока не остановилась на Татьяне. Тогда женщина вздохнула и тоже двинулась к выходу, показав танцовщице идти за ней. Девушка, как собачонка, побежала следом. Они прошли по темному коридору, освещенному только неоновой подсветкой к голубой двери в конце, как и прошедшей ночью. Арина с размахом открыла ее и, сделав шага три, резко развернулась к Татьяне корпусом. Та вошла в кабинет и по жесту Арины закрыла за собой дверь.

– Надеюсь, теперь ты понимаешь, что не можешь меня подвести? – спросила арт-директор, снова сунув кисти рук в широкие карманы. – Я на тебя, считай, все фишки поставила. Деньги ты, в любом случае, должна будешь отработать. Но если все пойдет плохо, отрабатывать их будешь, моя унитазы. Все понятно?

Холодный взгляд арт-директора пронзил девушку насквозь. Отчаяние накрыло ее с головой.

– Понятно, – приглушенным обидой голосом ответила Татьяна, опустив глаза.

Арина продолжала разглядывать ее требовательно, будто пыталась выжать еще что-то, но молчала. Потом обошла широкий стол и села в кресло, откинув мало послушные локоны за плечи.

– В первый месяц все у нас танцуют на стойке гоу-гоу за вторым баром, рядом с туалетом, – спокойно начала арт-директор, глядя в монитор, будто разговаривала теперь с Татьяной по телефону, а не вживую. – Сейчас ты пойдешь туда же.

Девушка кивнула, хотя Арина не могла этого заметить, а точнее не хотела, но по покорному внимательному молчанию, видимо, догадывалась, что та все понимает и со всем соглашается.

– Хореографию учи по видеоурокам, – наставнически продолжала она. – Подпишись на Светин канал. Она хорошо там многие вещи объясняет, в том числе базовые. И на паблик ее подпишись. Там тоже много всяких лайфхаков танцевальных.

Она говорила так, будто зачитывала заранее подготовленную инструкцию, параллельно изучая что-то другое на ярком экране перед собой. А потом внезапно посмотрела Татьяне в глаза и задала неожиданный вопрос.

– Ты девственница?

– Что? – опешила девушка, но повертела головой в отрицании этого.

– Один раз, поди, всего сексом занималась? – продолжала изучать ее Арина с легкой усмешкой на пухлых губах.

– Нуу… – потянула Татьяна, а потом сдалась. – Почти.

– Так и думала. У меня дома ты лучше танцевала, – заметила она, приподняв уголки рта. Форма при этом почти не пострадала, оставаясь такой же нарочито пухлой и круглой. – Один раз – не пидорас. Раскрепоститься тебе надо.

Татьяна вмиг раскраснелась, услышав такую резкую фразу, появление которой, казалось бы, ничто не предвещало. Но еще больше ее насторожил смысл сказанного. Арина откинулась на спинку кресла и заложила под голову согнутые в локтях руки, сцепив пальцы.

– Ты больно зажата в танце. Не престало, поди, балерине полуголой в ночном гадюшнике задницей перед пьяной толпой трясти?

Арина, словив черное смущение Татьяны, расхохоталась в голос. Толстые губы растянулись в тонкую алую окружность, обрамляющую широко раскрытую зубастую пасть, которая показалась девушке хищнической, острой и глубокой. Такая загрызет и не подавится. Все то время, пока арт-директор наслаждалась собственной шуткой, девушка переминалась с ноги на ногу, не понимая, как себя вести, что делать и что отвечать. Но, оказалось, отвечать было не обязательно.

– Ладно, сегодня там в углу у туалета как-нибудь перекантуешься. Завтра будь у Арбатской в семь.

– Вечера? – от неловкости спросила Татьяна.

– Разумеется. И с костюмом.

Арина смерила ее таким взглядом, в котором, как будто никогда не было веселья, а вечно царили тьма, холод и презрение. Смех канул в эту бездонную пасть так же бесследно и резко, как и вырвался оттуда за минуту до этого. Они обменялись номерами телефонов. В голове Татьяны тут же возникла мысль покинуть помещение. Казалось, Арина телепатически внедрила в нее эту идею. Девушка послушно кивнула и направилась к выходу.

Прильнув с той стороны к двери всем дрожащим телом, она дала себе секунды отдышаться. Сердце отчего-то стучало неимоверно. Дыханию потребовалась целая минута, чтобы вернуться в привычный режим. Идти в гримерку, полную ненавидящих ее танцовщиков во главе со Светой, ей не хотелось, а до выступления оставалось целых пять минут. Лучшей идеей показалось скоротать эти минуты в туалете.

Татьяна вытерла лоб и щеки увлажненным бумажным полотенцем, протерла подмышки, которые больше вспотели от разговора с Ариной, чем от танцев, поморгала перед зеркалом, будто пыталась сбросить кошмар с ресниц, а потом глубоко-глубоко вдохнула и резко выдохнула. Какая-то часть тяжести вышла наружу, и будто полегчало. Надо было отправляться на стойку, что находилась всего в нескольких метрах от застенка, за которым прятались двери в туалетные кабинки. Их ограждала от зала тонкая черная стена, на внешней стороне которой висели абстрактные картины, изображающие хаос. По крайней мере, Татьяна читала в этих плавных линиях, острых фигурах и бесформенных пятнах разных цветов именно хаос.

Стойка гоу-гоу представляла собой небольшой круглый пьедестал, без перил и шеста, но очень узкий. Максимум, который можно было там себе позволить в танце, это расставить ноги чуть шире, чем на ширине плеч, а упасть с него казалось опасным. Матовое покрытие имитировало то ли резину, то ли кожу. В целом, пьедестал сильно походил на барабан и показался Татьяне весьма неустойчивым. Но выбора ей не предоставили. Предстояло как-то оттанцевать здесь всю ночь.

У бара, как обычно, сгрудилась толпа. Бармены бегали, как ошалелые, акробатически уворачиваясь друг от друга с бутылками и бокалами в руках. Толпа вокруг гудела и пританцовывала. Люди знакомились, веселились, флиртовали. Алкоголь снабжал их энергией для этого. Никто не видел, как Татьяна выходит из туалета и поднимается на мини-подиум. Никого это не интересовало. Она снова танцевала на краю сцену, почти за кулисами, никому ненужная, специально спрятанная от всех. И так было даже лучше.