Подсолнухи
Шрифт:
Потом мы пошли в кафе, чтобы я и Леша стали молчаливыми декорациями пьесы для двух актеров.
– А у меня есть самое первое издание Мартина Джона, – говорила Лиза.
– А у меня – вторая часть в переводе Назаровой и подарочный вариант «Миры Запределья», – вторил парень моей рухнувшей мечты и смотрел на Лизу влюбленными глазами.
Леша молча разглядывал кофейную чашку, а я – белую скатерть. В голову назойливо лезла мысль: «Зря я не позвала в кино соседку по квартире. По крайней мере было бы не так обидно».
Любовь во времена ковида
До гостиничного номера я добралась только к вечеру. Комната была маленькая, уставшая от предшественников-туристов: кровать, слегка облезлый стол, два стула, шкаф в узком коридорчике. Но это ерунда. Главное – до моря пара минут.
Именно о нем я мечтала целый год. Оно снилось ночами, вдохновляло писать стихи. Я вспоминала его соленые прохладные объятия, вздохи прибоя, шуршание убегающий волны. Тело требовало растянуться, расслабиться, подставить бока жарким лучам. Глаза хотели видеть, как бескрайняя морская синь переходит в небесную.
Серость стены над кроватью подчеркивала картина: лодка, выброшенная на пустынный берег, полоска моря, почти черное грозовое небо и следы на песке. В груди защемило от тоскливого пейзажа. Я отогнала нарастающую тревогу: «Завтра, уже завтра я встречусь с ним!».
Меня разбудил настойчивый стук в дверь. На часах всего восемь утра. На пороге стояли двое в защитных костюмах и вчерашняя русскоговорящая девушка с reception, в маске.
– Сергеева Алиса? – спросила она.
– Да, – ответила я неуверенно.
– Вы прилетели вчера рейсом 3991 из Москвы. К сожалению, мужчина, который сидел в соседнем ряду, оказался тяжело болен, вирус, – девушка виновато развела руками. – Поэтому мы предлагаем карантин в отеле. Вы не должны четырнадцать дней выходить из своего номера, еду будем доставлять из ресторана. Если вы нарушите изоляцию, то придется отправить вас в медицинское учреждение. Четырнадцать дней, то есть до восемнадцатого августа, – тихо добавила она.
– Как? Мне улетать девятнадцатого… – Я опустилась на пол и закрыла лицо руками. – Это какое-то недоразумение. Этого просто не может быть, – говорила я всхлипывая.
Девушка опустила голову и ушла. Защитные костюмы вошли в номер, заставили подписать бумаги, измерили температуру.
Первое, что я подумала, оставшись одна: «Надо было брать номер с видом на море?».
За окном шла обычная курортная жизнь. Со стороны бассейна доносились смех, всплески воды, радостный возбужденный гомон. Где-то жарили блинчики. На безупречно-чистом небе светило нагло-яркое солнце.
На третий день я смирилась с грустной участью и решила начать отдыхать по-настоящему. У меня целый список книг, несколько видеоканалов, которые я хотела посмотреть. Можно вести блог «Дневник одинокой лодки». Наконец, заняться тем, что приходилось откладывать из-за работы и учебы. О море я старалась не думать.
Большую часть дня я проводила на балконе. Вопли купающихся уже не вызывали приступы бессмысленной злости. Запах хлорки не раздражал, солнце – тоже. Через неделю мне почти все нравилось. Особенно сосед этажом ниже. Он пару раз в день вешал сушиться полотенца и купальные шорты. Лица я не видела, но загорелые плечи и белобрысая макушка притягивали меня, как магнит железные опилки. И я не выдержала – плеснула на него водой из стакана. Он поднял голову. Да, лицо тоже было ничего.
Конец ознакомительного фрагмента.