Чтение онлайн

С трудом выдавив из себя улыбку, Патрисия любезно поздоровалась с Эйприл и даже смогла со свойственной ей безупречностью выполнить взятую на себя роль хозяйки дома. Как ей удалось вытерпеть эту пытку, Патрисия и сама не могла понять. Улыбка ее на всем протяжении чайной церемонии оставалась любезной, движения — плавными, речь — неторопливой, но как же тяжело далось ей это испытание!

Возвратившись к себе, она без сил опустилась на лежащий посреди комнаты нежно-голубой ковер. Мысли ее путались, и сколько она пролежала так, она и сама не знала. В голове крутилась только одна мысль: после появления в Албери этой американской выскочки она, Патрисия, уже никогда не сможет считать этот дом своим.

Но это несправедливо! Этот дом помнит семь поколений Барнслоу, и она, Патрисия, одна из них! А вдруг появление этой мисс Лоусон — часть крупной аферы, жертвой которой стал ее дядя? Но, подумав немного, она выбросила эту мысль из головы. Как бы она не относилась к этой… она сразу же заметила ее явное фамильное сходство с ним. Глаза! У нее его глаза! Такие же серые и такой же формы, как и у всех Барнслоу. Черт знает что! Даже у нее, дочери Эмилии Барнслоу, глаза карие, а у этой… незаконнорожденной… серые! Внезапная мысль молнией сверкнула в голове: «Дэнис! Дэнис так изменился, стал таким странным и угрюмым, после того как они прилетели из Нью-Йорка!» Сначала она думала, что он переживает из-за денежных проблем… Но вдруг все эти дни он думал о ней — этой дешевой кокетке из Америки?

— Как тебе понравилась Патрисия, Эйприл? — произнес сэр Лайонел после некоторого молчания.

— О, она необыкновенная! Такая красивая и такая любезная, и мне даже показалось, что я тоже чуточку понравилась ей. Не знаю почему, но у меня такое чувство, что я уже где-то видела ее, но где — никак не могу вспомнить.

— Может быть, в каком-нибудь журнале? В «Лайф», «Лук» или «Вог»? Они часто помещают на своих страницах ее фотографии.

— Да, может быть, — задумчиво ответила Эйприл, — хотя, мне кажется, что если ее лицо и в самом деле знакомо мне, то журнал здесь совсем ни при чем. Но ничего, может быть, позже вспомню. А пока я хочу поблагодарить вас за теплый прием и сказать, что мне очень понравилась моя комната. Она такая красивая. И словно живая… Наверное, это из-за освещения.

— Ты не должна благодарить меня, Эйприл. Я так счастлив видеть тебя здесь и хотя боюсь даже просить тебя об этом, но… может быть, ты поживешь какое-то время в Албери хауз? Это так важно для меня.

Сказав это, сэр Лайонел почувствовал, что сердце замерло у него в груди. От ее решения зависело сейчас не только его будущее, но и вся его жизнь. Его маленькая Эйприл, она так прелестна и так трогательно бесстрашна, но за этим бесстрашием и независимостью — он это понял! — скрывалась чуткая и ранимая душа.

Отойдя к окну, Эйприл долго смотрела на мерзнущие под моросящим дождем деревья. Хочет ли она остаться на какое-то время здесь? Если да, то почему? И не будет ли это предательством по отношению к Кевину? Но этот… второй ее отец… Он и в самом деле, кажется, рад ее присутствию. И мама. Мама ведь так надеется на то, что если мы и не подружимся, то хотя бы найдем общий язык. Решено. Она примет его приглашение, тем более что это отвечает ее собственному желанию. Отойдя от окна, Эйприл вернулась в свое кресло и, глядя прямо в глаза сэра Лайонела, неожиданно сухим и даже как бы строгим голосом произнесла:

— Я согласна пожить какое-то время в Албери-хауз, мистер Барнслоу. Но, прошу вас, отнеситесь ко мне так, словно я самая обыкновенная, не заслуживающая особого внимания гостья. Слишком много изменений произошло в моей жизни за последнее время, и сейчас мне не хотелось бы стать объектом повышенного внимания. Ко всему этому нужно привыкнуть, если вы понимаете, о чем я.

— Я все прекрасно понимаю, Эйприл, и уважаю твое желание. Я не буду докучать тебе, но если вдруг ты захочешь поговорить со мной или о чем-то спросить, я всегда к твоим услугам.

Проводив Эйприл в ее апартаменты, сэр Лайонел вернулся к себе и тут же, не прибегая к помощи Найджела, набрал бостонский номер Вирджинии. Услышав ее мелодичный, все еще с явственным лондонским акцентом голос, он вдруг понял, что таким счастливым, как сегодня, он не был уже очень и очень давно. Рассказав ей о приезде в Албери-хауз их дочери и о ее согласии пожить в нем некоторое время, сэр Лайонел еще раз напомнил Вирджинии о ежегодном Рождественском бале в Албери-хауз, на котором хотел во всеуслышание объявить об их помолвке.

— Да, Лайонел, — пытаясь не выдать охватившего ее волнения, ответила Вирджиния, — я обязательно приеду к Рождеству, но сейчас я должна еще оставаться в Бостоне. Передай от меня привет Эйприл, скажи, что я очень скучаю по ней.

— Обязательно передам. Я люблю тебя, Вирджиния.

— Я тоже люблю тебя, Лайонел. — Положив трубку, Вирджиния долго сидела без движения, устремив взгляд в окно. Неужели она сможет еще быть счастлива? Неужели наступит такой момент, когда рядом с ней будут находиться самые дорогие ее сердцу люди?

— Дэнис, дорогой, надеюсь, ты не забыл, что мы с тобой собирались поехать завтра на скачки в Кемптон? Там открылся новый трехъярусный панорамный ресторан. Дженнифер уже была там и сказала, что это самое настоящее чудо. Поле оттуда видно как на ладони и…

— Извини, Памела, но завтра я никак не смогу поехать с тобой. Завтра я должен быть дома, и Патрисия не имеет к этому никакого отношения.

— А разве я упомянула ее имя?

— Нет. Но хотела. И перестань, пожалуйста, ревновать меня к Патрисии. Если бы я хотел, то давно женился бы на ней.

— А на мне? На мне ты не хочешь жениться?

— Не провоцируй меня, Памела. А вдруг я соглашусь?

— О! Тогда я буду самой счастливой женщиной в Лондоне. Мы с тобой неплохо смотримся вместе. Ты не находишь? И нам так хорошо в постели. И у нас с тобой так много общего.

— Общего у нас действительно много, но порой мне кажется, что основная твоя цель — вовсе не совместная жизнь со мной, а желание как следует досадить Патрисии.

— И это тоже, — рассмеялась Памела. — Она несносна. Всякий раз, когда мы где-либо оказываемся вместе, она обязательно справляется у меня о ценах на рыбу. Никак не может забыть о том, что мой прадед торговал рыбой на рынке. А я, кстати говоря, абсолютно не стесняюсь этого факта. Честная торговля куда лучше, чем сомнительные биржевые сделки, которыми занимался ее отец. Ты не находишь?