Подвиг
Шрифт:
Капитанъ Немо нажалъ пуговку электрическаго звонка.
Ротмистръ Шпаковскiй появился въ дверяхъ.
— Пожалуйте мн пакетъ, привезенный княземъ Ардаганскимъ.
Небольшимъ ножикомъ Немо вскрылъ конвертъ и сталъ читать четко написанное письмо.
«Да, вотъ оно что!.. Впрочемъ, я это предвидлъ … Я, правда, не думалъ, что это будетъ такъ скоро. Я думалъ — мн дадутъ проработать годъ … Вс мои разсчеты были на это … Но прошло всего семь мсяцевъ и все открыто. Тайны нтъ … Проклятые болтуны!..».
…"Постановленiемъ Лиги Нацiй», — читалъ капитанъ Немо, — «уничтоженiе Русской нацiональной базы (она названа «блобандитскимъ гнздомъ») возложено на Англiю, С. С. С. Р. и Францiю. Послдняя, подъ давленiемъ общественнаго мннiя, которое все на нашей сторон, въ виду бшено развитой газетной кампанiи, не безъ участiя нашихъ эмигрантскихъ учрежденiй, нкоторое время колебалась, потомъ согласилась предоставить свой развдочный воздушный флотъ и одинъ броненосецъ. Готовится непобдимая армада, какъ во времена великой Испанiи. Десятки гидроплановъ отправляются съ ихъ матками. Шесть крейсеровъ и десятокъ подводныхъ лодокъ. Три дреднаута. Эскадры пойдутъ изъ разныхъ портовъ и соединятся въ океан. Ваше мстонахожденiе точно извстно. О таинственномъ Россiйскомъ остров открыто болтаютъ по парижскимъ ресторанамь. Статьи совтскихъ и здшннхъ соцiалистическихъ газетъ полны призывами уничтожить «блобандитское гнздо», мшающее длу мира и общаго разоруженiя. Сожженiе банка въ Берлин и уничтоженiе банкировъ всполошило масонское гнздо. Противъ васъ вс …»
«Ну что же … И буду со всми бороться» …
Мысль капитана Немо, привыкшая къ математическимъ разсчетамъ и выкладкамъ, сейчасъ же послушно ему подчинилась, и онъ сталъ думать, соображать и высчитывать.
«Тридцать моихъ аэроплановъ съ ихъ минными аппаратами могутъ обратить всю эту армаду въ бгство. Я знаю ихъ … Они хотятъ драться безъ потерь. Они идутъ на экзекуцiю, а не на войну. Когда я подску своими «Панпушко-лучами» ихъ аппараты, и они полетятъ огненными языками въ океанъ, когда мои управляемыя воздушныя мины станутъ рваться на корабляхъ, я увижу, чего они стоятъ … He въ сил Богъ, а въ правд … Воюютъ не числомъ, а умньемъ …».
Капитанъ Немо всталъ отъ стола и, гордо поднявъ голову, прошелся по кабинету. Ноздри были раздуты, лобъ напряженно наморщенъ. Глаза горли внутреннимъ пламенемъ.
«Посмотримъ … Они придутъ сюда … Когда?.. He такъ скоро … А какъ же это время Ранцевъ? Если я задержу свой флотъ и минные аппараты, и въ конц концовъ многое потеряю, потому что на войн не безъ урона, а драться мои будутъ, не щадя себя, что будетъ съ Ранцевскими отрядами? Я никогда не думалъ … Я не предвидлъ, что это можетъ быть такъ … что ударъ будетъ одновременно занесенъ и тутъ, и тамъ … И чмъ то теперь я долженъ пожертвовать …»
Капитанъ Немо остановился у окна. Широкiй видъ на океанъ открывался передъ нимъ. Его взоръ, казалось, проникалъ за небосводъ. Онъ видлъ далекiй сверъ, гд шестнадцать Русскихъ дивизiй и четыре бригады ждали его помощи. Онъ опять точно увидалъ открытое честное лицо своего друга, помощника и замстителя.
Онъ потеръ лобъ.
«Въ современныхъ демократическихъ государствахъ, гд правятъ партiи, то есть часть, принято цлымъ жертвовать ради части. Жертвовать государствомъ ради партiи … Я — математикъ … Цлое для меня всегда больше части. Мое цлое уже тамъ … Здсь часть. Съ организацiей армiи въ Россiи оканчивается моя роль на остров. Тамъ главное, у меня вспомогательное …».
Капитанъ Немо снова сталъ ходить по кабинету. Все надо было продумать, ничего не упустить.
«Завтра … Да … Завтра же я отправляю вс аппараты къ Ранцеву … Здсь останусь я и т, кто не можетъ быть сейчасъ вывезенъ … He на чемъ. Пятьдесятъ пять человкъ … Когда подойдутъ эти громадные флоты, они могутъ вывсить блый флагъ … Сдаться … Они … He я … Я могу уйти совсмъ и навсегда, исполнивъ до конца свой долгъ. Капитана Немо никто не можетъ и не долженъ допрашивать и ему нельзя предстать передъ большевицкимъ революцiоннымъ трибуналомъ …».
«Ha какомъ основанiи союзный флотъ будетъ стрлять по Русскому флагу?.. Здсь просто Русская колонiя. Нмцы?.. Да, они въ войн съ Россiей, ибо Брестскiй миръ заключала не Россiя, а враги Россiи — большевики … Англiя и Францiя?.. Имъ измнили и предали ихъ въ тяжелый годъ войны большевики, а не Русскiе … Подъ краснымъ, а не подъ Русскимъ флагомъ прошло это предательство …»
«Ужели спустимъ Русскiй флагъ и замнимъ блой простыней … Ахъ, да … банкиры. За банкировъ будутъ драться солдаты и матросы разныхъ государствъ и совтскiе въ томъ числ … Можетъ быть, тогда я и правда погорячился … He слдовало ихъ трогать …».
Онъ опять сталъ ходить по кабинету и упорно думать. Ршенiе складывалось въ его ум. Въ немъ не было мста для компромисса.
«Вопросъ о сдач меня не касается. Это ихъ дло. Тхъ, кто слпо мн доврился, кто пошелъ за мною. Мое ршенiе постановлено. Я не сдаюсь. А т? Какъ хотятъ … Какъ имъ будетъ угодно … Бываютъ случаи, когда солдаты командуютъ собою … Но вопросъ о томъ, кто — Россiйскiй островъ, или Россiя? ршаю я — ихъ главнокомандующiй. Завтра аэропланы летятъ … въ Россiю. Кажется и буря стихаетъ. Здсь всегда такъ … Внезапно встанетъ и такъ же внезапно и стрiхнетъ … Можетъ быть … и тамъ стихнетъ … Отдумаютъ. И чаша сiя меня минетъ …».
Капитанъ Немо смлыми, твердыми шагами вышелъ на веранду барака. Ротмистръ Шпаковскiй, сидвшiй съ книгой въ рукахъ въ соломенномъ кресл, вытянулся передъ Немо.
— Вотъ, что, милый Александръ Антоновичъ, попросите ко мн сейчасъ Аранова, профессора Вундерлиха и начальника минеровъ.
— Слушаюсь.
Ротмистръ Шпаковскiй четко повернулся кругомъ и побжалъ по тропинк къ баракамъ технической части.
Капитанъ Немо долго слдилъ за нимъ глазами. Буря утихла. Воздухъ былъ недвиженъ. Разбушевавшiйся океанъ съ ревомъ шелъ громадными валами на островъ и, казалось, островъ потрясался подъ ударами блогребенныхъ волнъ.
XXIX
Со сторожевого поста, стоявшаго на сверовосточной части острова капитану Немо донесли: — «летятъ аэропланы».
Солнце спускалось къ западу. Двнадцатичасовой экваторiальный день приходилъ къ концу. На восток море сливалось съ небомъ. Тамъ океанъ и небо были темнозелеными и каждое мгновенiе мняли окраску. Волны синли, становились фiолетовыми, какъ прозрачный аметистъ. Ровный покойный предвечернiй втеръ мягко, точно ласкаясь, развернулъ на мачт Русскiй флагъ. Аэроплановъ еще не было видно. Но ровнымъ гуломъ гудли пропеллеры.