Чтение онлайн

— Тутъ этого… Деревянныхъ гвоздей никакъ не знаютъ… Тутъ все машиной… А какой съ ей прокъ… Съ машины то… Дв недли поносилъ и дырка, — ворчитъ старый ддъ. — А онъ ожерелокъ да халстукъ нацпитъ и ховоритъ: — культура!..

Онъ ждетъ шести часовъ. Тогда можно пошабашить.

Покончивъ съ работой Нифонтъ Ивановичъ поднимается къ полковницкой квартир и, хотя — вотъ она кнопка электрическаго звонка, — онъ осторожно стучитъ.

— Вы, Нифонтъ Иванычъ? — отзывается изъ своей комнаты Неонила Львовна.

— Я, ваше превосходительство.

Нифонтъ Ивановичъ отлично знаетъ, что Неонила Львовна совсмъ не генеральша, и мужъ ея былъ по гражданской части, но знаетъ и то, что «масломъ каши не испортишь».

— Дозвольте газетку.

Получивъ газету, Нифонтъ Ивановичъ спускается въ палисадникъ и садится на «вольномъ воздух«читать.

Читаетъ онъ медленно. Читаетъ онъ всю первую и послднюю страницы, пропуская фельетоны. «Тамъ зря пишутъ… Брехня одна»… Онъ поджидаетъ полковника, Нордековъ возвращается въ половину седьмого, и какъ бы ни былъ усталымъ, — всегда присядетъ поболтать со старымъ казакомъ. Въ немъ онъ чувствуетъ человка единомышленнаго, одинаково сильно страдающаго за Россiю и не могущаго примириться съ жизнью заграницей.

Едва полковникъ показывается у желзной ршетки, Нифонтъ Ивановичъ поднимается со скамейки, вытягивается и, если былъ въ шапк, снимаетъ шапку. Нифонтъ Ивановичъ не любитъ носить шляпы.

— Уже очень неподобные тутъ уборы, — объяснялъ онъ свое нерасположенiе къ заграничнымъ шляпамъ. — Котелки — на нмца похоже… Фулиганскiя шляпы — ну чисто — «товарищи»… Мягкую шляпу взять — не то тальянецъ, не то ахтеръ.

— Здравствуйте, Нифонтъ Ивановичъ, — защелкивая калитку, говоритъ полковникъ.

— Здравiя желаю, ваше высокоблагородiе.

— Ну, какъ вы?

— Какъ вы, ваше высокоблагородiе?… Не слыхали ли чего утшительнаго? Можетъ изъ Россiи что слышно?… На Тихомъ Дону не подымаются ли наши?… Что Брiанъ насчетъ перемны политики?… Пора бы, кажется, суть дла понять… Уже кругомъ идетъ… Хуже некуда!.. Можетъ ддъ Хинденбургхъ чего не надумалъ?… Али по прежнему съ большевиками?… съ христопродавцами?…

Ничего утшительнаго не было слышно. Дни шли за днями, вытягиваясь въ длинную очередь, становились годами, и нечего было сказать полковнику Нордекову старому казаку Агафошкину такого, отъ чего дружно надеждою забились бы ихъ сердца.

— Что жъ, ваше высокоблагородiе, — съ тоскою въ голос говорилъ Нифонтъ Ивановичъ, — пора, наконецъ, и въ походъ. Нюжли же не увидимъ родной земли? Тихому Дону не поклонимся низко?…

Тогда говорилъ полковникъ все то, что слышалъ на ихъ собранiяхъ, что прочиталъ въ газетахъ, во что и самъ не врилъ, но чему такъ хотлъ врить.

— Да… да… конечно… Положенiе кругомъ и точно напряженно тяжелое. Въ Англiи Макдональдъ и Гендерсонъ — рабочее правительство. Они не понимаютъ того, что творится въ Россiи… Они думаютъ, что тамъ и правда рабоче крестьянская власть.

— А не куплены они, бываетъ, ваше высокоблагородiе? — тихо вставляетъ Нифонтъ Ивановичъ.

— Нтъ…не думаю… Не можетъ того быть… Хотя?… Отчего?… Теперь все можетъ быть… Германiя задавлена Версальскимъ миромъ и ищетъ спасенiя въ большевикахъ… Все это точно врно… Но отчаяваться нечего. Просвтъ есть… Вы посмотрите, повсюду идутъ протесты противъ гоненiй на вру, собираются многолюдные митинги… Работаетъ Лига Обера…

— Имъ, ваше высокоблагородiе, протесты что!.. Имъ надо, чтобы по шапк наклали по первое число. Нагайками ихъ какъ слдуетъ надо бы…

— Все таки… И въ самой Россiи… Пятилтка имъ не удается… А когда посл этого страшнаго напряженiя будетъ все тотъ же голодъ, та же нищета… Народъ непремнно возстанетъ…

Нифонтъ Ивановичъ тяжко вздыхаетъ.

— Нтъ, ваше высокоблагородiе, трудно ему возстать. У нихъ сила…

— Отчаяваться, Нифонтъ Ивановичъ не приходится. Отчаянiе это уже послднее дло. Надо врить въ милосердiе Божiе и молиться.

— Это точно… А тольки…

Нифонтъ Ивановичъ растерянно мнетъ въ рукахъ газету.

— Вра, ваше высокоблагородiе, отходитъ… Мой Фирсъ отъ Бога отошелъ. Мамашу вашу, ея превосходительство, взять… Я осуждать, конечно, не смю… Лба никогда не перекреститъ… А образованныя очень… Да и какъ быть вр, когда въ самой церкви шатанiе идетъ.

Нифонтъ Ивановичъ смущенно какъ то показываетъ мсто на послдней страниц, и полковникъ читаетъ: — «церковь… Въ воскресенье… митрополичьимъ хоромъ… Подъ управленiемъ… будетъ исполнена литургiя А. Т. Гречанинова…»

Полковникъ поднимаетъ на Нифонта Ивановича глаза.

— Ну?

— Вы изволили прочесть?… «Начало въ десять часовъ тридцать минутъ утра»… Это что же такое?… Какъ о кiятр объявляютъ… Нтъ теб, чтобы трезвономъ въ колоколъ ударить… По православному… Нтъ, какъ о смотр какомъ пишутъ: — начало!.. Вы понимаете: — «начало»!!.. Опять же, ваше высокоблагородiе… Литургiя… Какая бываетъ литургiя?… Какъ положено… Iоанна Златоуста… Василiя Великаго, когда какая указана. Это какая же такая литургiя Гречанинова?… Соблазнъ человкамъ… Тамъ жертва великая, безкровная у алтаря приносится… Тамъ предстоять надо со страхомъ и трепетомъ… Тамъ Ликъ Божественный видть можно… Тамъ херувимы и серафимы… А тутъ, какъ въ Парамунт какомъ господа въ гусарскихъ мундирахъ зазываютъ. «Впервые будетъ исполнено»… «Начало въ десять съ половиною часовъ»… Это же, ваше высокоблагородiе, только господа такое могли придумать. которые, какъ ваша мамаша неврующiе…

— Это не такъ, Нифонтъ Ивановичъ, — начинаетъ объяснять полковникъ, и не находитъ словъ объяснить Нифонту Ивановичу, зачмъ это такъ длается.

— Это, ваше высокоблагородiе, Парижъ, — говоритъ старый Агафошкинъ и въ это слово вкладываетъ весь ужасъ своего отчаянiя.

Онъ смотритъ на ворота переулочка.

— Ну, ваше высокоблагородiе, пошабашимъ до завтрева. Барыня ваша идутъ… возвращаются.

И какъ два школьника, боящiеся попасться въ запрещенномъ куренiи, они быстро шмыгаютъ изъ садика. Нифонтъ Ивановичъ сбгаетъ въ подвалъ, полковникъ торопливо поднимается во второй этажъ и нажимаетъ пуговку электрическаго звонка. Его сердце быстро бьется. Онъ торопится войти такъ, чтобы Ольга Сергевна не замтила его на лстниц.