Чтение онлайн

– Да, знаю, – подтвердил Полундра. – И что дальше?

– А то, что если все это произойдет, – продолжал старый рабочий, – то в Дагестане окажется много дешевого высококачественного бензина. И все кустарные подпольные нефтеперерабатывающие заводы сами собой закроются. Попросту не выдержат конкуренции.

– Разумеется, – сказал Полундра. – Это и так понятно. Непонятно, какое это имеет отношение к Исрафилову.

– Да самое прямое! Если нефтепровод будет построен, Исрафилов лишится главных своих доходов. Поэтому-то он и тормозит всеми силами строительство! Ему и теракт-то этот на руку: лишний повод затянуть сооружение нефтепровода. А в идеале он может и остановить его, объявит, что строительство опасно…

– Он и с нас-то требует десять процентов все для того же, – заговорил один из сидящих за столом рабочих. – Думаешь, ему большой навар от наших трудовых грошей? Да ему беготни и ругани из-за них получается больше, чем денег. Ему главное, что от этого происходит задержка строительства… Одни рабочие уедут, других надо будет набирать. А пока набирают, стройка стоит. Кончится это тем, что американские партнеры плюнут на этих русских, которые толком не могут выстроить терминалы, и больше финансировать проект не будут.

– Погоди, погоди, – остановил их всех Полундра. – Я что-то не понял… Какой резон Исрафилову задерживать стройку? Чем ему помешает приток качественной нефти в Дагестан?

– А тем, что пока собственного нефтепровода и собственного нефтеперерабатывающего завода у Дагестана нет, то производством бензина занимаются подпольные нефтеперерабатывающие мини-заводы, – отвечал Фаизов. – Ты про кустарный бензин, который гонят такие крекинг-заводы где-нибудь в степи, слышал?

– Конечно… Только говорят, что их много больше в Чечне…

– В Чечне их и правда до хрена… – согласился Фаизов. – Но и тут их немало.

– Здесь их даже больше, – возразил один из сидящих за столом. – В Чечне федеральная армия, прокуратура, ФСБ из центра. Там они их хоть немного, да гоняют. А тут тишь да гладь. Все свои, и некому за этим делом следить.

– Конечно, бензин для высшего руководства республики возят цистернами из Астрахани, – продолжал Фаизов. – Но он же позолоченный получается, этот бензин. А для простых людей? Где его взять? Вот для простых людей бензин изготовляют частные мини-заводы. Какой там получается бензин, ты, старлей, можешь догадываться.

– Ну да, – сказал Полундра. – Я только не пойму… При чем здесь Исрафилов?

– Да притом, что производство и продажа бензина – это его вотчина, – отвечал Фаизов. – Он их крышует, и подпольных производителей, и автозаправки. За все это он берет те же самые десять процентов с навара.

– Десять процентов? – переспросил Полундра задумчиво. Ему начало казаться, что эти пресловутые десять процентов становятся притчей во языцех. – А откуда у вас такая уверенность насчет десяти процентов? Откуда вся информация?

Фаизов поднял голову, посмотрел на сидящего перед ним североморца пристально.

– Доказательств хочешь, старлей? – спросил он. – Изволь, будут тебе доказательства. Поезжай вот хоть сейчас на любую автозаправочную станцию, вот хоть прямо на выезде из Махачкалы. Пойди к ее хозяину и подними шум, что тебе продали некачественный бензин и у тебя полетел карбюратор. Пойди и сделай так. Узнаешь, что дальше будет.

– А что дальше будет? – не понял Полундра.

– Увидишь, – уклончиво отвечал старый азербайджанец. – Тебе же доказательства нужны… Обычно Исрафилов сам приезжает своих защищать, редко-редко, только когда очень занят, присылает кого-нибудь из своих прямых подчиненных…

– Вы уверены в этом? – спросил Полундра настойчиво, все еще не желая верить своим ушам. – Вы это сами видели или повторяете за кем-то?..

– Сам я не видел, – отвечал Фаизов. – Но знаю человека, который сам нарвался… И у меня нет причин ему не верить. Хочешь, сам съезди, проверь… Ты, старлей, сам посуди: откуда у Исрафилова такой дом на берегу Каспия? На зарплату офицера ФСБ выстроен, что ли? Ты был там, знаешь… И его жену видел. Такая тоже недешево стоит…

– Откуда про это знаете? – изумился Полундра.

– Да уж, знаем, – отвечал старый рабочий. – Попировали славно в тот вечер? Ну-ну…

Полундра некоторое время помолчал, рассеянно глядя на обшарпанный кухонный стол, на котором стоял остывший уже недопитый чай. Наконец он кивнул, словно соглашаясь с какими-то своими мыслями, поднялся из-за стола. Крепко пожал руку старому рабочему и его друзьям, поблагодарил за гостеприимство. Фаизов понимающе кивнул, проводил его к дверям.

По улице Полундра шел к армейскому «уазику», провожаемый напряженными взглядами временных жителей рабочего поселка. И хотя он не услышал сейчас ни единого обращенного к нему слова, у старлея возникло четкое ощущение, что все эти люди ждали большего от его приезда.

Исмаил тяжело вздохнул, пошевелился. Лежанка для сменщиков в кабине многотонной фуры была жесткой, узкой, того и гляди свалишься, да еще и короткой, протянутые ноги сразу же упираются в стенку. Так что устроиться на ней можно было, лишь свернувшись в клубочек. Как только эти шофера здесь спят?

Все тело ломило от перенесенных накануне побоев, самочувствие – хуже и быть не может, каждое движение причиняло боль. Исмаил перевернулся на бок, закрыл было глаза, чтобы еще поспать. Но сон больше не приходил. К боли от побоев прибавился еще и голод. К тому же доносившаяся откуда-то тихая заунывная музыка в восточном стиле досаждала ему, как надоедливая, вьющаяся около лица муха.

Открыв глаза, Исмаил некоторое время тупо смотрел на обшарпанный потолок кабины, потом перевел взгляд вперед. Насир, сменщик покойного ныне Шахфура, сидел на переднем сиденье и, бессмысленно глядя прямо перед собой, слушал радиоприемник. «Вот кому хорошо! – со злою завистью подумал Исмаил. – Нажрался, выспался, теперь сиди скучай… Никаких проблем…»

И не надо ему ловить американского профессора ихтиологии, с виду тщедушного и маленького, кажется, ногтем его раздавишь, а драться он умеет, как сам шайтан. И не надо ему держать ответ перед Сумейни, которому легко отдавать самые невозможные приказы…